Чтение онлайн

Видимо, кто-то оставил на фото непотушенную папиросу.

Печатники несколько минут тупо разглядывали "исходники", пока один не предложил "совместить", взяв с одной фотографии низ и самый верх, а с другой центр. Предложение прошло на "ура", и работа закипела.

С бумажками, на которых значились имена кандидатов, тоже было не всё гладко.

В текст Шмулевича заворачивали селедочные очистки, и на нем едва проглядывали первые четыре буквы фамилии. Караваеву повезло больше, его бумагу просто использовали для протирки стаканов, потому слова "профессор" и "Караваев" читались явно.

Типографы немного поспорили о том, что же означает слово "шмул".

Мнения разделились: одни настаивали на том, что Караваева зовут Шмулий, другие - что он профессор из Школы модернизации управленческих линеаризации. Спонтанно возникла драка, в которой победу одержали сторонники иудейского имени.

Ранним утром за плакатами прибыли молодые расклейщики, которым было абсолютно по барабану, что вешать на места для наглядной агитации.

И к началу рабочего дня, как и было обещано, с сотен столбов на горожан смотрел носатый гражданин в форме РНЕ, а подпись под композиционным портретом извещала, что это профессор Шмулий Караваев, кандидат по двести девятому избирательному округу, чьим лозунгом было изречение из ободрительной речи пророка Мохаммеда к своим сторонникам после неудачной для них Огодской битвы: "Не унывайте, не печальтесь; если вы верующие то будете выше неверных"[ Коран, глава (3) семейство Имран, сура 133.].

Откуда взялась фраза из Священной Книги, так потом и не выяснили. Видать, навеяло кому-то из наборщиков.

Скандал получился изрядный.

Караваев и Шмулевич заявились в типографию вместе с толпами своих последователей однако выломать запертые печатниками изнутри металлические двери они не смогли и потому начали махаться друг с другом, повизгивая о "проплаченной провокации" соперника. Приехал ОМОН, бойцы которого отдубасили всех участников мероприятия и отправили наиболее рьяных в районный ИВС[ Изолятор временного содержания.].

Среди задержанных оказался Караваев, а вот Шмулевичу удалось ускользнуть.

Профессор долго бросался на железную дверь камеры, требовал вызвать представителей прессы, но, кроме очень одинокого и сильно подда-того Андрея Николащенко из "Нового Петербурга", так никто и не явился.

Караваев получил пятнадцать суток, грустно провел их с метлой в руках на городских улицах и еще более возненавидел "хитрых пархатых", организовавших, по его мнению, операцию по дискредитации профессора в глазах избирателей.

Счастливо избежавший ареста Шмулевич затаился и появился на публике только через неделю, хватаясь за сердце каждый раз при воспоминаниях о знакомстве с милицейскими дубинками...

Егор прочитал статью, понял, что никакой интересной информации она не содержит и не достойна для включения в очередную аналитическую справку, и погрузился в изучение материала о проведенной на Горбатом мосту в Москве акции "Солдатских матерей и дочерей", направленной на принуждение правительства и Президента дать Чечне полную независимость от России да еще и выплатить Масхадову и компании три с половиной миллиарда долларов отступных.

* * *

Начальник четвертого отдела ОРБ Черномор-ска подполковник Слива прилип к экрану телевизора и даже дотронулся до него пальцем, когда капитан Джаник по его просьбе нажал кнопку "стоп-кадр" на пульте дистанционного управления видеокомплексом.

– А это еще кто такой?
– Слива всмотрелся в смутно знакомое лицо, застывшее вполоборота в углу экрана.

– Малик Пипия. Кличка "Батоно",-пояснил капитан.- Двадцать девять лет, родился в Баку, отец грузин, мать азербайджанка. Отвечает у Арцоева за транспорт. Курирует в основном прохождение фур с фруктами, договаривается с ГИБДД...

– Задолбали меня эти чернозадые.- Юрий Степанович нашарил пачку "Salem Slim Lights 100's" и, не глядя, вытащил из нее тонюсенькую ментоловую сигарету, более подходящую девице легкого поведения, чем суровому борцу с организованной преступностью.-Арцоев, Баграев... Один азер, другой чичик, а фамилии как из одного списка...

– На отправку в лагерь,- угодливо поддержал Аслан Алиевич Джаник.

Слива посмотрел на смуглого капитана и поперхнулся.

– А сам-то ты из каких краев?

– Отсюда, господин подполковник. С детства живу, как и родители. Мама из казаков с Запорожья, отец аварец.

– Нормально,- кивнул Слива, бывший большим почитателем экс-губернатора Краснодарского края и сторонником выселения всех "черных" в резервации на берегу Северного Ледовитого океана.

Что, впрочем, не мешало подполковнику брать у кавказцев-коммерсантов деньги и оказывать им мелкие услуги. Но Юрий Степанович воспринимал данный процесс как сбор дани с "нецивилизованных" народов и потому совершенно не рефлексировал на этот счет.

– Что "Батоно" делал на нефтеналивном терминале?
– вернулся Слива к теме разговора.

– Болтал о чем-то с Коробцовым.-Джаник назвал фамилию начальника службы безопасности порта.- Минут тридцать "тёрли"[ Тереть - обсуждать какую-либо серьезную проблему (жарг.).]. Мне показалось, что Коробцов чем-то недоволен...

– С чего ты взял?

– На записи этого нет,- капитан сам производил видеосъемку и знал, что не попало в кадр,- но под конец разговора Коробцов чуть ли не орал на Пипию.

– А тот?

– Пытался что-то говорить, но вяло.

– Почему это не записали?
– насупился подполковник.

– Они отошли за угол насосной станции, а камера у нас в машине была. Опасно было вытаскивать. Я сам-то прошел, но там место больно открытое, оператора могли засечь.

– Правильно,- похвалил Слива предусмотрительного оперативника.Раскрывать наш интерес к азерам пока не надо... О чем шла речь, не просек?

– Что-то связанное с соляркой. То ли Пипия хотел получать ее с терминала по оптовой цене, то ли вообще по бартеру,- осторожно высказался Джаник.- Я ж близко не мог подойти.

– Солярка?
– Начальник четвертого отдела сложил губы куриной гузкой.- А что это азеры на территорию Баграева полезли?

– Сам удивляюсь...

– У тебя люди близко к Арцоеву есть?

– Близко нет. Но парочка стукачей из среднего звена найдется.

– Пусть присмотрятся. А мы решим, стоит нам вмешиваться или нет.

– Думаете, Юрий Степанович, может начаться передел?
– уважительно спросил капитан.

– А хрен их разберет... "Зверьки" непредсказуемы.- Слива вспомнил, как еще в школе его регулярно пинали двое одноклассников-дагестанцев, пытаясь внушить, что закладывать своих завучу нехорошо, и волна ненависти опять накатила на подполковника.- Если они друг друга перемочат, нам же легче. Но это с одной стороны... С другой - мы не должны допустить, чтобы ухудшилась криминогенная обстановка в городе. И так из-за этих "народных мстителей" у нас показатели ни к черту...