Чтение онлайн

– Софья Андревна, снова вы? – ехидно сказал Бартенев, стоя над ней. – Вид у вас, прямо скажем, потрепанный.

– Алексей Петрович, и я счастлива нашей встречей, – Софья, обессилев, лежала у ног Щелыковского лешего и была совершенно довольна. – Однако сделайте милость, отойдите. Из-за вас солнца не видно.

– Не капризничайте, – попенял Бартенев. – Вы, вижу, сменили парчу на шерсть? Неужто в вашем гардеробе есть грубые ткани? Вот уж не поверю, что девица, которая пахнет фиалками, решила надеть простое платье.

– Откуда ж в вас столько желчи, голубчик? – смеялась барышня Петти. – Может, и вам с горки прокатиться? Глядишь, и выветрится стариковское.

– Увольте, сударыня, – Алексей нагнулся и поднял легенькую девушку. – Я оставил такие забавы в прошлом.

– Да что вы говорите? – Софья отвела от лица растрепанные волосы. – И чем же теперь себя радуете? Ужель, полынной настойкой? Нет, наверно, подъязычными горошками*. Животом маетесь? А я давно догадалась.

– Правда? – он подозрительно прищурился. – И как давно?

– А еще в калашном ряду, когда увидала вас впервые. Вы так сморщились, что я сразу поняла – болеете, – Софья приподняла юбки и пошла за семейством Кутузовых, какие уж взошли на крыльцо дома. После оглянулась на Герасима, какой следовал за ней неотступно, но держался поодаль.

– Сколько чести, и все мне одному. Смотрели на меня, сударыня? Не скажу, что польщен, – Алексей подхватил барышню под локоток: она поскользнулась.

– Мерси, – Софья улыбнулась. – Так вы и сами жгли меня взором. Это я только потом узнала, что любите подслушивать и подглядывать. Алексей Петрович, вы точно воин? Не соглядатай? А так похож, так похож.

– Сударыня, не вынуждайте меня рассказывать, на кого похожи вы, – Бартенев помог барышне забраться по ступенькам и отворил для нее дверь, дождался, когда войдет в переднюю, и последовал за ней.

– И так знаю, – она помахала рукой беспечно. – Вертихвостка, болтушка.

– Отнюдь, – Алексей скинул шубу на руки выбежавшему Родьке. – Вы, Софья Андревна, неуемная стихия. А это пострашнее вертихвостки и болтушки.

– Оу, месье Бартенев, какой комплимент, – барышня отдала шубку служанке Настасье.

– Нет, мадемуазель, это не комплимент, это вызов, – Бартенев усмехнулся. – Я не люблю хаоса, а вы его живое воплощение.

– Как поэтично, – Софья прижала ручки к груди и томно вздохнула. – Вам бы вирши складывать.

– До обеда не складываю, – Алексей пошел к лестнице. – Приходите вечером, может, напишу пару строк.

– О, мон дьё, – Софья не сдержала смеха, представив себе Бартенева с пером в руке и слезой во взоре. – Какая неожиданность.

– Сам в изумлении, – развел руками Алексей и ушел.

Софья еще немного постояла в передней, улыбаясь, но все ж опомнилась и поднялась к себе. На столике увидала письмо, о каком просил Бартенев, и взялась прочесть.

– Се манифик, – смеялась девушка. – Сколько тюков? Ну и ну...

Она торопливо переоделась, скинув простое шерстяное платье и надев побогаче, присела за стол и взялась за перо. Совсем скоро перед ней лежал исписанный листок с переводом, но без росчерков и завитушек. Софья полюбовалась на дело рук своих, а после, поддавшись искушению, капнула на бумагу фиалковыми духами и лишь для того, чтобы позлить Щелыковского лешего.

– Вот так-то, Алексей Петрович, – она показала язык письмецу и аккуратно сложила его, прижав сверху книжицей.

Софья слышала шаги за дверью, голоса Верочки и Ксении, понимая, что пришло время спуститься к обеду, но отчего-то не нашла в себе сил. Вместо того, чтоб идти в столовую, барышня подошла к окну и принялась глядеть на заснеженные деревья, на сугробы, что сияли нестерпимой белизной. Софья не совсем понимала своих чувств, какие странным образом противоречили друг другу: ей не понравился дом Кутузовых, но очень полюбилось Щелыково. Усадьба напоминала девушке еловую ветку, какая раскинулась на земле, пятная твердь флигелями, амбарами и хозяйской доминой – темной и неприветливой. Некстати припомнила барышня и похороны, и могилы, какие укрывали лапником в память о том, что много есть вечного, но только не людская жизнь.

– Матерь Божья Царица Небесная... – Софья перекрестилась. – Что ж это я? К чему такие мысли? Господи, спаси и сохрани. Мрачно здесь, на улицу бы...

Вздрогнув, барышня снова вернулась мыслью ко сну, что увидала ночью в тот самый муторный час, какой называют смертным. Приснился ей Кутузовский дом, утопающий во мраке, двор и парк, по какому она бежала, чтоб спастись от темени. В конце аллеи, аккурат на повороте к Голубому ключику, увидала Софья женщину – простоволосую и бледную. Едва не вскрикнула, подумав на миг, что видит перед собой усопшую матушку, но вскоре поняла: не она, всего лишь похожа. Женщина поманила ее прозрачной рукой туда, где сияло голубое зарево, а Софья взяла да и пошла за ней. Едва ступила в синеватый свет, так будто вздохнула легче. Одного боялась – страшного дома, что черной громадой стоял за спиной.

Барышня снова перекрестилась, вздохнула и наново вздрогнула, услыхав голос.

– Софинька, обедать пора, – в дверь тихонько постучалась Кутузовская вдова. – Идем, милая, Василь Иваныч не любит долго ждать.

– Спасибо, голубушка! – отозвалась Софья. – Ты ступай, я после!

– Воля твоя, но поторопись. – Звук шагов утих, оставив барышню в тишине мрачного дома.

Софья не снесла тревожного одиночества, встрепенулась, накинула на лицо улыбку и, захватив письмо для Бартенева, вышла в коридор. Сделав несколько шагов к его двери, столкнулась с ним самим, да забавно так: едва не уткнулась носом в грудь высокого лешака.

– Сударыня, караулите меня? – ехидно спросил Бартенев. – Вынужден разочаровать, виршей пока не сложил. Или вы по иному делу?

– По вашему делу, сударь, – Софья протянула ему листок и смотрела на то, как он осторожно берет его, а потом долго разглядывает.

– Почерк у вас ясный и убористый, – оценил Бартенев. – Отрадно, знаете ли. Одного не могу понять, с чего вы решили, что я люблю цветочные ароматы?

– Я решила, что не любите, – Софья сладко улыбнулась и пару раз взмахнула густыми ресницами. – Оттого и надушила листочек. Согласитесь, Алексей Петрович, фиалки лучше, чем конюшня.

– Намекаете, что от меня пахнет лошадьми? – он ухмыльнулся. – Ложь. Вы хотели меня позлить. Не вышло, сударыня.

– Какая жалость, – Софья разочарованно вздохнула.

– Не отчаивайтесь. Успеете еще напакостить, – Бартенев сложил письмецо и спрятал его за обшлаг рукава. – Идемте обедать?

– И руку предложите? – барышня нарочито удивилась. – В чем же подвох?

– Вы прекрасно умеете стоять на ногах. Зачем вам моя рука? – Бартенев указал ей на лестницу. – Прошу.

– Невыносимая любезность, – Софья приподняла юбки и начала спускаться, снова чувствуя давешнюю необъяснимую тревогу.