Чтение онлайн

– Почему не его? Тогда кого же?

– Не знаю, но только не...

– Не отрицайте, вы отлично знаете. Так кого же?

Клара медленно покачала головой.

– Черт возьми, Клара!
– взорвался Диллон.
– Повторяю: я люблю Делию, и она в смертельной опасности. Мне необходимо что-то предпринять для ее спасения! Независимо от того, ее это секрет или ваш, я сохраню его в тайне. Вы вверили судьбу сестры Саммису, потому что он ее крестный отец. Но почему вы думаете, что ему можно доверять? Джексон был его партнером, и Л ем, когда нужно, жесток и беспощаден, как кугуар. Мне нужны все сведения, какие только можно получить. Если Делия собиралась кого-то убить и это был не Джексон, то кто же?

– Делия никогда не говорила мне, что намеревается кого-то убить.

– Она говорила об этом мне. Так все-таки, кого Делия могла иметь в виду?

– Руфуса Тоула.

– Тоула?!
– вытаращил глаза Диллон.
– Священника?

– Именно.

– Боже праведный! С какой стати?

– По ее убеждению, он довел нашу мать до самоубийства. Я тоже так считала, - пояснила Клара.

– Довел до самоубийства? Но каким образом?

– Своими разговорами с ней, - ответила Клара и умолкла, прикусив нижнюю губу. Через минуту, овладев собой, она продолжила: - Я не представляла... насколько в самом деле мучительно и больно говорить о некоторых вещах.

– А я хорошо представляю. Испытал на самом себе. О чем Тоул беседовал с вашей матерью?

– Не знаю. Мама была членом его общины. Исправно посещала церковные службы, раза два в год приглашала Тоула на ужин. Однако примерно три месяца тому назад, когда мама стала приходить в себя после смерти отца, Тоул начал часто бывать у нее, и они день за днем подолгу беседовали наедине. С этого момента у мамы в глазах появилось выражение... глубокой скорби и обреченности. Она отказалась сказать мне или Делии, в чем дело. Мы пытались подслушивать, но они держались чрезвычайно осторожно, и нам так и не удалось ничего выяснить.

– Как по-вашему, о чем могла идти речь?

– Делия предполагала, что преподобный Тоул каким-то образом заполучил власть над мамой и сознательно мучил ее. Что он мучит маму, я не сомневалась, но причину видела в другом - в тех усилиях, которые она прилагала, не жалея времени и денег, чтобы найти убийц отца. Вскоре после того, как Тоул зачастил к нам, он выступил со страстной воскресной проповедью о несовместимости истинной христианской веры с таким понятием, как мщение.

Он же настоящий фанатик! С каждым днем мама чувствовала себя все хуже и хуже, в конце концов она почти перестала с ним разговаривать и принимать пищу. Однажды утром сестра нашла ее в спальне мертвой. Конечно, мы с Делией каждая по-своему среагировали на смерть матери - по характеру мы разные. Однако мне думается, главную роль сыграл тот факт, что именно Делии выпало первой увидеть маму мертвой.

– Так, значит, вы думаете... когда она говорила мне о своем намерении кого-то убить, то имела в виду Тоула?

– Вне всякого сомнения, - кивнула Клара, нервно сплетая пальцы.
– И еще одно. Боюсь, что в последнее время я тоже повела себя не совсем правильно и только усугубила ситуацию. Как-то, две недели назад, ко мне пришел Тоул. Делия не хотела его впускать, но я все-таки впустила и беседовала с ним в этот вечер и потом еще два или три раза. Я надеялась, что он, возможно, что-нибудь расскажет о нашей маме, и даже как-то напрямик спросила его, о чем они так часто толковали вместе, но Тоул сказал, что мама унесла свои секреты с собой в могилу, а он, дескать, лишь старается вернуть меня в лоно христианской веры.

Я перестала посещать церковь с тех пор, как он начал навещать маму: просто не могла видеть его физиономию и слышать его голос.

– И как же это усугубило ситуацию?

– Дело в том... По-моему, Делия серьезно опасалась, что Руфус Тоул окажет на меня такое же вредное влияние, как на нашу маму. Я убеждала ее, что, беседуя с ним, я лишь пытаюсь получить от него кое-какие сведения, но мне следовало учитывать душевное состояние сестры и ее полное неприятие Руфуса Тоула. У Делии были еще свежи в памяти уклончивые ответы мамы, когда мы спрашивали ее о священнике.

Сдвинув брови, Диллон некоторое время размышлял над тем, что ему рассказала Клара.

– Но не могла ли Делия, - спросил наконец адвокат, - ненавидеть Тоула и, желая его смерти, с не меньшей силой ненавидеть Джексона?

– Но почему?

– Ну а если... а если она...
– пробормотал он и, будучи не в силах произнести вертевшуюся у него в голове фразу, в отчаянии воскликнул: - Разве вы не читали газет? Не поняли все те грязные намеки?

Неужели вам не известно, что говорят в городе о Джексоне и его отношениях с женщинами?

– Какое это имеет отношение к Делии?

– Разве она не женщина?

– Вы хотите сказать... О!
– прищурилась Клара.
– А вы поклонник что надо! Просто великолепный!

Сперва вы обвиняете ее в убийстве, а теперь еще и причисляете к любовницам Джексона.

– Я вовсе ни в чем ее не обвиняю!
– ответил Диллон с выражением глубокой печали в глазах.
– Но, боже мой, что я должен думать? Чему верить?

Как вы полагаете, зачем я пришел к вам? Что, ради всего святого, она делала ночью в кабинете Джексона с револьвером в руке?

– Револьвер лежал на стуле, и она его подобрала.

– Почему она оказалась там?

– Она хотела передать Джексону записку от мистера Саммиса с просьбой оставить меня на работе.

Накануне Джексон уволил меня.

– Кто вам рассказал об этом?

– Делия и мистер Саммис.

– Вы видели записку?

– Нет. Наверное, она у шерифа. Всякий, кто думает, что Делия имела какие-то отношения с Джексоном, глубоко заблуждается. Грязные намеки в газете я поняла, но отнесла их на свой счет. Ни я, ни Делия никогда бы не позволили Джексону даже пальцем дотронуться до нас, а потому все эти инсинуации чистейший вздор.

– Вашу руку!
– воскликнул Диллон, вскакивая со стула и крепко, до боли, сжимая миниатюрную ладонь Клары.
– Господи, какое облегчение! Моя милая, дорогая, любимая красавица Клара! Теперь я им покажу...

– Я вовсе не ваша любимая, и вы чуть не переломали мне все кости.

– Извините, пожалуйста, - проговорил Диллон, вновь беря девушку за руку и бережно целуя тыльную сторону ладони.
– Теперь я могу бороться с легким сердцем и твердым убеждением. Мои мозги снова начнут функционировать... Итак, вы сказали, что револьвер лежал на стуле. Как он попал из ее сумочки на стул?

– Сумочка Делии лежала тут же, на письменном столе.

Хорошо, кто взял револьвер из сумочки?

– Делия не знает. Никто не знает. Ее сумочку вместе с револьвером и патронами украли из машины еще днем, когда та стояла на Халли-стрит.

– Откуда вам это известно?

– Сестра рассказала.

– И когда и где она вновь нашла свою сумочку?

– Она ее не находила, а увидела, когда пришла в кабинет Джексона, чтобы передать ему записку. Он был уже мертв, сумочка лежала на столе, а револьвер возле двери на стуле.