Чтение онлайн

– Клянёшься?

– Клянусь, – говорю я почти шёпотом.

Видишь? Лгать я умею ничуть не хуже твоего.

Глава 45.

На следующее утро нас разбудил звонок телефона Энцо. Я протираю глаза, пока он шарит по тумбочке, пытаясь найти его. Слышу его сонное «Алло?» – и вдруг он замирает.

– Да, – говорит он в трубку. – Я могу приехать в участок. Мне просто нужно… перенести свои рабочие часы. Да, она тоже может приехать. Нам только надо отвезти детей в школу, но… Хорошо. Я буду.

Он кладёт трубку, и выглядит бодрее, чем когда бы то ни было в это время утра.

– Это детектив Уиллард, – говорит он. – Хочет, чтобы мы оба приехали в участок. Поговорить.

Теперь просыпаюсь и я.

– Он что–нибудь сказал ещё?

– Нет. Это всё.

Я знаю по опыту: если нас вызывают в участок – это нехороший знак. Значит, он хочет, чтобы разговор был записан. Интересно, узнали ли они что–то новое?

– Думаю, – говорю я, – нам стоит позвонить Рамиресу.

Энцо вздыхает:

– Не хочу его беспокоить. Он ведь на пенсии, да?

– Последний раз, когда мы говорили, он собирался уйти на пенсию. Но не думаю, что ушёл.

Он колеблется секунду, потом кивает.

– Хорошо. Позвони ему.

У нас с Энцо не так уж много близких друзей. Один из немногих – Бенито Рамирес, детектив из нью–йоркской полиции. Я познакомилась с ним в трудный период – когда меня обвинили в том, чего я не совершала. Он помог доказать мою невиновность, и с тех пор мы стали друзьями. Когда родилась Ада, мы сделали его её крёстным.

Он трудоголик – даже больше, чем Энцо, – но всегда находил время поздравить нас с праздниками, а детей – с днями рождения. И, возможно, это единственный человек, который будет рад услышать меня в такую рань.

Я нахожу его имя в списке контактов. Энцо наблюдает за мной, пока я набираю номер. Гудок раздаётся дважды – и в трубке слышится знакомый хрипловатый голос:

– Милли? Это ты, Милли Кэллоуэй?

Он до сих пор называет меня девичьей фамилией, хотя я уже больше десяти лет как Аккарди.

– Да, это я.

– Значит, у тебя какие–то проблемы, – говорит он. Но в голосе нет укора – только лёгкое веселье.

– У нас тут непростая ситуация, – признаюсь я, понижая голос, хотя в комнате только Энцо. – Мы переехали на Лонг–Айленд, как я тебе рассказывала.

– Точно! Теперь ты с Лонг–Айленда! Что, слушаешь Билли Джоэла, ужинаешь у океана каждый вечер?

– Моего соседа только что нашли убитым, Бенни.

Он замолкает.

– Господи, Милли… Мне жаль это слышать. Что случилось?

Я рассказываю всё: как вчера нашла Джонатана мёртвым в его доме, о детективе Уилларде, о вызове в участок. Начинаю упоминать кровь на руках Энцо, но он бросает на меня предупреждающий взгляд – и я осекаюсь. Дело не в недоверии к Рамиресу… но он ведь всё–таки полицейский.

Когда я заканчиваю, Бенни тихо присвистывает:

– Ничего себе. Дикая история. Но ведь у них нет реальных оснований подозревать тебя или Энцо?

– Нет…

– Тогда просто идите и поговорите, – говорит он. – Если что–то покажется странным, замолкайте. И требуйте адвоката.

Адвокат. Интересно, сколько это будет стоить.

– Бенни, не знаю, потянем ли мы сейчас адвоката.

– Они обязаны его предоставить. Если попросите, не смогут вас допросить без него.

Государственный защитник. Может, и не блестящий, но лучше, чем ничего. Хотя… в прошлый раз государственный адвокат стоил мне десяти лет жизни.

– Тем временем, – продолжает он, – я поспрашиваю кое–кого и посмотрю, что смогу узнать.

– Ты всё ещё в полиции? – спрашиваю я. – Ты ведь собирался уйти.

Он фыркает:

– Да, я всё ещё здесь. Будь у меня жена – она бы убила меня первая.

Я показываю Энцо большой палец – он кивает и идёт в душ. Вода шумит, и только тогда я тихо произношу в трубку:

– Бенни, у Энцо были руки в крови, когда он пришёл домой.

На другой линии повисает тишина.

– В крови?

– Он говорит, что порезался.

– Может, и правда порезался.

Я качаю головой.

– Не знаю…

– Милли, – говорит он после паузы, – одно я знаю об Энцо Аккарди: он хороший человек. Не думаю, что он кого–то убил. Но если бы убил – у него была бы чертовски веская причина.

Нет.

– Слушай, не принимай это близко к сердцу. Твоего соседа только что убили – конечно, они захотят поговорить с тобой и Энцо. Чем раньше найдут виновного, тем лучше. – Он делает короткую паузу. – Но о крови на руках им не говори. Поняла?

Если бы мне платили по центу каждый раз, когда я лгала полиции, нам не пришлось бы беспокоиться о выплатах по ипотеке.

Глава 46.

Я подумывала оставить детей сегодня дома, но, если нам с Энцо придётся идти в полицию, это невозможно. Я не поведу детей в участок. Хочу, чтобы никому из них никогда в жизни не пришлось переступать этот порог. (Разве что на школьной экскурсии. Это, пожалуй, допустимо.)

Даже Нико сегодня собирается в школу без привычных протестов и суеты. Оба молчат, жадно глотая по нескольку ложек каши – и это кажется вполне уместным, учитывая серьёзность происходящего. Обычно я не провожаю их утром до автобусной остановки, но сегодня иду вместе – просто чтобы убедиться, что всё пройдёт спокойно.

К сожалению, когда мы подходим к остановке, Дженис и Спенсер уже там. Дженис, как обычно, в ночной рубашке и тапочках, и мне приходится сдерживать себя, чтобы не обхватить пальцами её тонкую шею. Эта женщина, по сути, заявила полиции, что считает моего мужа убийцей. Не слишком по–соседски.

Мы стоим в тишине, пока ждём автобус. И меня это вполне устраивает.

– Мамочка, – говорит Нико. Меня пробирает это слово – он не называл меня так уже много лет. – Мне сегодня идти в школу?

Как бы я хотела оставить его рядом с собой… Но это невозможно.

– Прости, дорогой. Мне нужно кое–что сделать.

– А можно я пойду с тобой?

– Я… боюсь, что нет.

Его нижняя губа дрожит. Нико давно не плакал при других, но я боюсь, что вот–вот начнёт.

– Мне очень жаль, – быстро говорю я. – Но я буду дома, когда ты вернёшься. Обещаю.