Чтение онлайн

– Конечно, – кивает он.

– Как мило, что она так быстро откликнулась, – говорю я.

– Сказала, что перенесла пару встреч.

Я прищуриваюсь. Что–то тут не сходится. Молодой блестящий адвокат, который бросает всё и мчится через весь Лонг–Айленд ради пары незнакомцев? Кто так делает? Я бросаю взгляд на Энцо – у него на лице тот же скепсис.

Что–то здесь не так.

Рамирес достаёт телефон, читает сообщение и смотрит в окно. К дому подъезжает синий седан.

– Это она, – говорит он.

Я наклоняюсь вперёд, чтобы рассмотреть женщину, выходящую из машины. Светлые волосы, собранные во французский жгут, подтянутая фигура. Хрупкая. Не похожа на акулу в суде, но внешность может быть обманчива. Если Рамирес говорит, что она хороша – я ему верю.

Он поднимается, чтобы впустить её. Я встаю, когда она входит в гостиную, держа портфель. Энцо тоже встаёт – и я слышу, как он резко втягивает воздух.

– Чёрт, – шепчет он.

Наш адвокат – не просто государственный защитник. Энцо знает, кто она.

И мгновение спустя ее узнаю и я.

Глава 50.

– Сесилия! – кричит Энцо.

Как только он произносит это имя, я сразу понимаю, кто эта девушка. Сесилия Винчестер. Когда–то я была её няней. И Энцо тоже присматривал за ней, пока в её жизни происходили кое–какие тяжёлые события. Я не видела её с тех пор, как ей было десять лет. А теперь ей… Боже мой. Ей двадцать семь. Я ужасно стара.

Несмотря ни на что, Энцо бросается к ней. Он обнимает её, и она отвечает ему тем же. Он шепчет ей что–то на ухо, и Сесилия улыбается, кивая. Я не расслышала слов, но уловила фразу: «твоя мать…».

Я перехожу комнату, чтобы получше рассмотреть её. Ей, может, и двадцать семь, но выглядит она моложе. Я бы поверила, что ей двадцать, не более. Но в её голубых глазах – проницательность и твёрдость. Взгляд человека, прожившего вдвое больше. И именно это заставляет меня поверить: её поддержка может стать нашим лучшим оружием.

– Привет, Милли, – говорит она.

В последний раз, когда я слышала её голос, он был высоким и детским. Теперь – ровный, уверенный, деловой. Голос женщины, которая работает даже за обеденным столом.

Я выдавливаю улыбку:

– Привет, Сиси. Очень рада тебя видеть.

– Взаимно, – она разглаживает лацкан пиджака. – Жаль, что при таких обстоятельствах.

– Сесилия – государственный защитник, – вмешивается Рамирес. – Так что официально мы с ней смертельные враги. Но я восхищался её энтузиазмом, когда видел её в деле. Мы столкнулись около года назад в супермаркете, когда я покупал торт, который ты просила на день рождения Ады, и разговорились. Когда я сказал, кому беру торт, оказалось, что она знает тебя не хуже меня. Так что, когда ты позвонила мне сегодня утром, я сразу же набрал её.

«Не хуже меня» – это, пожалуй, преувеличение. Мы с Бенни дружим много лет, а Сесилию я видела в последний раз, когда она была ребёнком. Следила ли она за нами? Но если и так – я должна быть ей благодарна. Сейчас она наша единственная надежда.

– Бенни посвятил меня во все детали, пока я ехала через Лонг–Айленд, – говорит она, проходя в гостиную. – Они выстроили против тебя целое дело, Энцо.

Он морщится:

– Знаю. Это ужасно. Сесилия, ты должна знать – я не…

Сесилия садится на диван, закидывает одну худенькую ногу на другую. Кладёт портфель на колени, открывает замок, достаёт жёлтый блокнот и щёлкает ручкой. Видно, что на пустые разговоры у неё нет времени – и я это ценю.

– Может, ты его и не убивал, – говорит она, – но они будут за тобой охотиться. Уверяю тебя. Не удивлюсь, если у них уже есть ордер на обыск.

Энцо усмехается:

– Пусть ищут. Ничего не найдут.

Я так не думаю. Я уже проходила через обыск. Это самое унизительное и разрушительное, что можно пережить. Они переворачивают твою жизнь вверх дном – и не возвращают ничего обратно.

– Что они будут искать? – спрашиваю я Сесилию.

– Орудие убийства, – отвечает она без колебаний. – Любые следы крови Лоуэлла.

Я вспоминаю ту чёртову футболку, которую Энцо носил вчера вечером. Я так её и не нашла. Наверное, он её выбросил. Но если это была его кровь – зачем выбрасывать? Если бы это была его кровь, то проблем бы не возникло.

– Они ничего не найдут, – твёрдо заявляет Энцо.

– Было бы полезно, – говорит Сесилия, – если бы ты рассказал мне всё с самого начала.

И он делает то, о чём она просит. Рассказывает всё, пока она тихо записывает в свой блокнот. О своих отношениях с Сюзетт, о том, как помогал Марте, и наконец – о вчерашнем вечере во дворе, когда убили Джонатана.

– Я ничего не сделал, – настаивает он. – Ничего. С чего бы им думать, что я его убил?

Это звучит как риторический вопрос, но Сесилия и правда задумывается. Она выросла вдумчивой женщиной. Интересно, станет ли Ада такой же, как она? Если, конечно, её отца не посадят в тюрьму. В ином случае её жизнь будет навсегда испорчена.

– Буду с тобой честна, Энцо, – наконец говорит Сесилия. – Мне кажется, это как–то связано с Дарио Фонтаной.

При этом имени лицо Энцо бледнеет.

– Что? – спрашивает он.

– Насколько я понимаю, – Сесилия бросает взгляд на Рамиреса, который молча кивает, – детектив Уиллард провёл небольшое расследование твоего прошлого, ещё до приезда в нашу страну. И вот его имя всплыло.

Я никогда не слышала этого имени. И меня пугает, что мужчина, с которым я живу больше десяти лет, реагирует на него так резко.

– Кто такой Дарио Фонтана? – спрашиваю я.

– Это было давно, – выдавливает он из себя.

Голос Сесилии звучит твёрдо, без малейшего сочувствия:

– Не так уж и давно.

– Энцо? – тихо спрашиваю я.

Он так сильно сжимает колени, что костяшки пальцев белеют.

– Дарио был мужем моей сестры.

Муж его сестры. Теперь ясно, почему это имя его так задело. Антония годами терпела побои, пока муж наконец не убил её. Дарио был связан с опасными людьми, и когда Энцо отомстил, ему пришлось бежать из своей страны. Я понимаю, почему он не хотел произносить это имя. Но не понимаю, почему Сесилия его вспомнила.