Чтение онлайн

– Все не так просто, – говорит она. – Нам нужно быть честными в отношении того, с чем мы имеем дело.

Энцо бросает на меня измученный взгляд.

– Милли, не могла бы ты оставить нас на минутку?

Он что, шутит? Неужели он действительно думает, что я уйду сейчас?

– Ни за что, – резко отвечаю я. – Что ты не хочешь, чтобы я знала?

– Энцо, – вмешивается Рамирес, – просто скажи жене правду.

Энцо что–то бормочет себе под нос. Я даже не думаю уходить, пока не услышу то, что он скрывает.

– Энцо? – повторяю я.

– Ладно. Ладно, – он сжимает кулаки. – Я работал на него. Я работал на Дарио Фонтана. Так лучше?

У меня отвисает челюсть. Вот это поворот. Энцо работал на человека, который избивал его сестру? На гангстера? А если он работал на него, значит…

– Я был ребёнком, – говорит он глухо. – Мне было шестнадцать, когда я начал. Я не знал, кто он на самом деле. А когда понял…

– Сколько лет ты на него работал? – спрашивает Сесилия.

Энцо выглядит совершенно разбитым.

– Восемь лет.

– И что ты делал для него?

Он на мгновение закрывает глаза, потом снова открывает.

– Пожалуйста, прекрати. Я… я понимаю. Это плохо. Я понимаю.

Что же он сделал для этого гангстера?

– Хорошо, – говорит Сесилия мягче. – Не обязательно говорить об этом сейчас. Но ты должен понимать, с чем мы сталкиваемся. Если бы это всплыло в суде…

– Да. Я понимаю.

– Я буду за тебя бороться, – твёрдо говорит она. – Но я не хочу слышать ложь, Энцо. Если ты будешь лгать, я ничего не смогу сделать. Ты должен рассказать мне всё. Абсолютно всё.

Он смотрит ей прямо в глаза:

– Я не убивал Джонатана Лоуэлла. Даю слово.

– Хорошо, – кивает она. – Но если не ты, то кто?

– Сюзетт Лоуэлл, – выпаливаю я.

Эта мысль не покидала меня с того самого момента, как я увидела тело на полу. Сюзетт никогда не уважала и даже не любила своего мужа. Я всегда подозревала, что их брак может так закончиться.

– Но как? – спрашивает Рамирес. – Соседка клянётся, что Сюзетт не было дома весь день.

– У неё есть алиби? – спрашиваю я.

– Алиби нет. Но по тому тупику не пройти пешком. Ей пришлось бы возвращаться на машине. Ее бы заметили.

– Есть и другой путь, – говорит Энцо.

Сесилия поднимает брови:

– Я слушаю.

– Есть способ припарковаться сзади, не заезжая в тупик, – объясняет он. – Сюзетт мне рассказывала. Она могла оставить машину за домом, войти через заднюю дверь – и Дженис Арчер её бы не увидела.

– И ты бы её не заметил?

– Я постоянно мотался между нашим двором и их двором. Нет, я бы мог её упустить из виду.

– Ладно, это уже зацепка, – говорит Сесилия, взглянув на часы. – У меня сегодня плотный график, но я обещаю: я сделаю всё, чтобы они не повесили это дело на тебя. Я буду бороться за тебя.

Энцо хмурится, наблюдая, как она поднимается. Когда эта маленькая Сесилия Винчестер научилась ходить на таких высоких каблуках?

– У тебя уже были такие дела? И ты выигрывала? – спрашивает он.

Сесилия едва заметно улыбается:

– Мы выиграем это дело.

Надеюсь, она права.

Глава 51.

После ухода Сесилии и Рамиреса у нас остаётся тридцать минут, прежде чем школьный автобус высадит детей. Тридцать минут, чтобы вытянуть из мужа правду.

– Энцо, – говорю я, – нам нужно поговорить.

Он склоняет голову, устало потирая лоб:

– Милли, я так вымотался. Обязательно сейчас?

– Да, обязательно. – Я скрещиваю руки на груди. – На этот раз ты не уйдёшь от разговора. Мы женаты одиннадцать лет, и вдруг я понимаю, что почти ничего о тебе не знаю.

– Я рассказал тебе всё самое важное.

– А что считать важным, решаешь ты?

Он, спотыкаясь, возвращается в гостиную и падает на диван.

– Что, ты хочешь знать каждую деталь? Всё, что я делал с самого рождения?

Я следую за ним и сажусь рядом.

– Нет. Но если ты когда–то работал на гангстера, – да, это та деталь, которую стоило бы упомянуть.

– Я не был его приспешником.

– Правда? Тогда что именно ты делал для этого человека?

– Ничего. Выполнял поручения.

Я поджимаю губы.

– Выполнял поручения? То есть, ты кормил его кошку, пока он был в отпуске, и забирал вещи из химчистки? Это имела в виду Сесилия?

– Что ты хочешь, чтобы я сказал? – Он выпрямляется, но отводит взгляд. – Я был ребёнком. Глупым ребёнком. Сделал ужасную ошибку, связавшись с ужасным человеком. Хотел уйти, но потом он начал встречаться с моей сестрой. А потом женился на ней. И что мне оставалось делать?

– И что же ты для него делал? – спрашиваю я, не отводя взгляда. – Нападал на людей, которые были ему должны, и ломал им коленные чашечки?

Он фыркает:

– Ты смотришь слишком много фильмов. Никто не ломает коленные чашечки. Это смешно.

– Ого, – я усмехаюсь, – ты, смотрю, в курсе.

– Милли…

– Ладно, – говорю я. – Не коленные чашечки. Что тогда ломают, чтобы заставить какого–нибудь должника вернуть деньги?

Он долго молчит, глядя себе под ноги. И наконец тихо произносит:

– Пальцы.

Боже мой.

– Милли, – он поднимает на меня глаза, – я этим не горжусь. Поверь. Это всё моя вина, что Антония умерла. Если бы я не начал работать на Дарио, когда был глупым мальчишкой, она бы никогда не вышла за него. Она была бы жива. – Его кадык дёргается. – Мне приходится с этим жить. Это грызёт меня каждый день. Вот почему… когда кому–то нужна помощь… я должен…

Я прикусываю язык, чтобы не сказать вслух ужасную мысль, вертящуюся у меня в голове. Если он когда–то выбивал долги и ломал людям пальцы – может, это просто карма возвращается к нему.

– Скажи мне, – произношу я, – ты когда–нибудь убивал кого–нибудь для него?

– Нет. Никогда! Я тебе это уже говорил.

– Ну, ты говорил много чего, что оказалось неправдой.

Он смотрит на меня с обидой:

– Я просто хотел тебя защитить.

Чушь собачья. Он скрывал от меня своё прошлое годами, и я не могу поверить, что узнаю всё только сейчас. У него было столько возможностей сказать правду. Он знает обо мне всё, даже то, чем я не горжусь. А я? Я жила с человеком, который, возможно, ломал людям пальцы.