Чтение онлайн

Треган не мог найти слов, лишь разинул рот. Наконец просипел: - Ах ты мелкий говнюк. Совет услышит об этих оскорблениях! Ты не можешь просто...

Жрец сделал знак, и сильные руки ухватили Трегана за плечи, поволокли по дорожке. Он кричал, выплевывая оскорбления и угрозы. Маллик вздохнул, снова озирая сады. Один из слуг жреца подошел и поклонился. Не глядя на него, Маллик сказал: - Подходяще. Но вряд ли я смогу проводить здесь много времени.

– Но совет, отче?
– поинтересовался слуга.

Жрец заморгал, найдя слугу взглядом.
– Совет слушает лишь людей богатых. А Треган Голат уже не богат.
– Он отослал слугу взмахом руки.
– Готовьте баню. Мне давно пора.
– Корявая рука вытянулась...

Слуга встал на колено, целуя перстни на пальцах, и тут же попятился, бормоча: - Разумеется, благий отче.

Два раза в лунный месяц в закрытой гавани Кебила можно было наблюдать своеобразный ритуал. Пожилая прачка из храма с всклокоченными волосами подходила к линии воды и садилась рядом со столь же непрезентабельным дружком, крепким, но уже седовласым плотником. Они проводили вместе весь вечер - он курил трубку, она сшивала заплатки - и, похоже, наслаждались такой близостью.

Для случайных зевак они становились жанровой сценкой, образом почти прошедшей жизни. Люди, лишенные сентиментальности и душевой доброты, находили зрелище раздражающим. Страдающие излишком оптимизма и романтизма восхищались этим примером долгой верности и дружбы. Реалисты находили для такой близости более приземленную причину. Но никто не видел всей правды. Эти двое не были любовниками - хотя питали любовь друг к другу - и не были даже фаларийцами.

– Они идут, - сообщила Янелле своему брату Янулу.

– Самое время, - пробурчал он.
– Я давно говорил - это место созрело.

– То же самое ты сказал насчет Корела, - возразила сестра.

Янул выплюнул клуб дыма.
– Иное дело. Кто мог бы предсказать их упрямство?

– Люди всегда упрямятся перед лицом перемен. Особенно когда перемены приносят извне.

Янул начал: - Уверен, на этот...

Сзади раздались шаги, голос рявкнул: - Эй, вы! Без дела сидите?

Янул оглянулся через плечо: жрец Маэла в синей рясе стоял и сверкал на них глазами.
– Час отдыха после ужина, благий отче, - сказал он, не выпуская трубки их губ.

Лицо жреца стало совсем кислым, от резко повернулся.
– Поглядите на них! Не смейте тут обжиматься, мерзавцы.
– Он ушел.

– Обжиматься?
– пробормотал Янул.
– Он сказал "обжиматься?"

– Поистине так.

– Хмм. Люди лепечут странные вещи...

– У этого черное сердце, - вставила Янелле.
– Он лишен величия духа.

– Я бы сказал, это свойство всего их ордена. Всех и каждого.

– Так ты говорил и об...

Янул поднял руки, сдаваясь.
– Знаю! Знаю.

– Есть ли что сообщить?
– спросила Янелле.

– Еще одно землетрясение. Очень сильное. Трущобы чуть не рухнули. Большая волна проглотила док.

– Я тоже ощутила. Горшки и сковородки так и сыпались.

– Бёрн борется с пленением, - вздохнул Янул.

– Маэл, - поправила Янелле.
– Они тут говорят о Маэле.

– Хмм. Они могут.

– Еще что-то?

– Ну...
– задумался Янул, затягиваясь.
– Слышал на причалах странные толки. Отряды, высланные на материк к югу, задерживаются. Говорят, исчезли. Дикари или еще что-то...

– Но южные пустоши необитаемы.

Янул пожал плечами.
– Так говорят.

– Еще что-то?

– Сейчас ничего в голову не приходит.

– Хорошо.
– Янелле уперлась руками в бока.
– Через неделю. Скажу тебе, буду рада покончить с этим заданием и заняться совсем иным.

Янул покачал головой, седые короткие волосы блестели в свете заката.
– Но не я. Мне тут понравилось. Чувствую... возможности.

Янелле качнула головой и встала, постанывая и держать за поясницу.
– Боги! Старость не для слабонервных.

– Мы уже прожили по две жизни, ты и я.

Она хихикнула.
– Хмм. Может и так. Береги тебя магистр, брат.

– И тебя, сестра.

Громкий женский голос донесся с причала.
– О, поглядите на этих влюбленных пташек!
– Толстуха в поварском фартуке спустилась и схватила руки Янелле в свои. Улыбнулась Янулу: - Это так согревает сердце! Дает всем нам столько надежд!

Янелле стыдливо опустила голову, Янул отвел взгляд.

– Вот вам, милые!
– Женщина извлекла из кармана на фартуке два свертка.
– Прямо из печи, теплое и с лучшими травами!

Янелле присела, принимая дары.
– Благодарю, гаспажа.
– Янул скрыл ухмылку за широкой ладонью.

Наступила очередь Хайда и Айел тянуть волокуши. Хесса разведывала впереди с Корбином, тогда как Турнажин вечно тащился позади: холод, нехватка еды и постоянный труд взяли суровую дань с непривычного к тяготам мужчины.

Хесса сама ощущала изнеможение, хотя была закалена жизнью. Она встала среди снега, давая себе краткую передышку. Столб дыма от чадящего вулкана висел уже над головами. Большие лепестки пепла и золы падали, будто новый снег; среди снега там и тут показывались голые, горячие, исходящие паром камни. Хотя бы мерзнуть им уже не приходилось, нужно было лишь лечь на ночлег рядом с одним из горячих пятен. Так можно было спать, не боясь, что не очнешься... если сон приходил среди непрестанного сотрясения почвы под ногами, гула и рокота.

И, как обычно, отдых давал время подумать, а мысли были полны тревог и сомнений. Плохо уже то, что все смотрят на нее со злобой - будто она осудила их на гибель. Хотя вслух ничего не говорят. По крайней мере, в лицо. Но каковы их шансы? Сдохнуть на берегу или сдохнуть в глубине суши? Есть ли разница? Впрочем, здесь хотя бы тепло. Дрова были на исходе.

Корбин вернулся с разведки. Он кутался в парусинный плащ с головы до пят. Густая борода и нечесаные волосы блестели инеем.

– Знаки и следы?
– спросила она, как делала каждый день.

Здоровяк подошел вплотную, нависнув над Хессой, женщиной самой по себе необычайно рослой. На лице было загадочное выражение. Он молча смотрел на нее, потом тихо шепнул: - Ага.

Хесса была удивлена; она вздохнула, ощутив, как на малую долю уменьшился гнет на плечах. Наконец-то.
– Что за дичь?

– Большая и косматая, вроде быков.

– Правда? Рядом?

Корбин кивнул.
– Прямо за тем холмом.

Она нахмурилась, озадаченная. Почему никто ничего не слышал?
– Они учуяли тебя?