Чтение онлайн

К нему пришло мрачное подозрение, что К'чайн Че'малле даже не потревожишь простым человеческим садком.

Ему нужно было пройти ближе, но путь преграждала масса солдат. Он кивнул, рассеянно, и двинулся вперед, призывая свои силы. Подняв садок, он смог видеть цветы разных оттенков - младшие кадровые маги в строю - и понял, что они используют свои способности, чтобы отклонять яростные удары или укреплять щиты. Хотя все больше и больше магов переходили к призыву сил Денала.

Он продвигался, хотя плотные солдатские ряды вызывали отвращение. Вонь пота, крови и даже - сохраните боги!
– кала была ужасной. Солдаты толкали его; тела в панцирях было бы не сдвинуть с мест, не вложи он часть сил в простое расталкивание. Путь стал свободнее, и он смог выдохнуть спокойнее.

К сожалению, торчавшая над шлемами солдат голова ящера повернулась в его сторону. Кольца тумана и дым явно не мешали зрению Че'малле. Он запоздало пожалел, что создал такую удобную просеку в строю.

Громадное чудище направилось на него, помахивая блестящими от крови клинками-лапами, он смотрел вверх, в змеиные глаза К'чайн Че'малле - всего два ряда пехоты между ними. Тайскренн призвал всю мощь садка, движимый необходимостью и, нужно было признать, липким ужасом - и послал на Старшего подпрыгнувшую над строем огненную сферу. Невероятно, но чудище прошло сквозь пламя. Тайскренн был ошеломлен. Никогда прежде не высвобождал он такую силу против врага - она любого превратила бы в лепестки золы. Однако тварь шагала к нему, испуская дым - обожженная, верно. Но шагала.

Остатки солдат сделали шаг назад - вполне понятно - толкя его, почти наступая. Но никто не паниковал, не бежал, не бросал строй. Они съежились за щитами, защищая себя и его. Защищая его.

Он угрюмо раздумывал, остались ли у него силы послать на солдата Че'малле новую обжигающую волну. Если его чуждая энергия вообще подвластна человеческому волшебству.

Чудище Старших резануло тяжелым клинком, и солдаты вокруг попадали со стонами. Что-то горячее плеснуло на лицо, Тайскренн утерся и увидел, как рука покрылась свежей густой кровью. Такое зрелище тоже было ему внове. Маг застыл.

Потом уронил руку, ибо Охотник К'эл замахивался, целя в него. Он должен был сделать хоть что-то. Инстинктивно Тайскренн построил защитный круг, меч обрушился, и маг повалился наземь от силы касания. Лежал ошеломленный, мигая, в глазах всё расплылось. Он скорее ощутил, нежели увидел, как ящер встал рядом, и закрылся рукой, будто это могло отвести последний удар.

Взрыв силы заставил Старшего отшатнуться. Мощь поразила Тайскренна.
– Кто?
– твердил он тупо, пытаясь хоть что-то увидеть.

Руки подняли и поддержали его, он различил суровое, как топором вытесанное лицо Ночной Стужи.
– Это, - произнесла женщина, - было очень глупо.

Тайскренн лишь кивнул, соглашаясь. И более ничего не видел.

Открыв глаза, он увидел провисшую парусину шатра. Лагерь шумел. Еще сильнее звенело в голове, до тошноты. Он потер лоб и застонал - от боли и разочарования в своих "подвигах".

Кто-то пошевелился в шатре, шелестя одеждой; ему поднесли стакан.
– Чай, - сказала Ночная Стужа.
– Целебный.

Он принял теплое стекло, сел на лежаке.
– Полагаю, забыл поблагодарить.

– Да, забыл.

– Что случилось? Как мы?

– Удержались, хотя ужасной ценой. Много убитых. Мы немного отошли, к лучшей оборонительной позиции, сейчас окапываемся. Если так можно назвать прилипание к голому камню.

– Мы удержались? Благодаря вам?

– Нет, благодаря им. Солдатам. Им ты тоже задолжал благодарность. Они падали, защищая тебя.

– Такова их работа, - бросил он.

Стужа поджала тонкие губы, глядя как-то странно.
– А ты не сделал своей, - ответила она не спеша.

Он кивнул без обиды, ведь оценка была точной. Опять потер лоб.
– Не понимаю. Я призвал всё что мог, а оно приближалось.

Женщина вздохнула, зашагав по шатру.
– Не нужно было и стараться. Это же К'чайн Че'малле. Честно говоря, ты зря тратил целые годы, играя против ведьм-самоучек и несговорчивых городских колдунов. Такого вызова ты прежде не встречал. Или встречал слишком давно.
– Она оттянула тяжелый полог шатра и сузила глаза.
– В тебе есть иное, чувствую. Ты можешь достичь большего. Хотя я гадаю, достоин ли ты этого.

Полог упал за ее спиной.

Тайскренн фыркнул и отпил чай. Странная женщина! Заслужил? Да кто она такая? Мысли обратились к Хохолку, его смутным пророчествам. Она тоже играет с ним? Он почти засмеялся, думая: "Неужели меня хотят во что-то заманить"?

Да, у нее должна быть некая цель. А для волшебницы такого уровня, решил он, есть лишь одна достойная цель - сесть на трон.

Он встал, морщась. В глазах потемнело. Нужно найти кулака, извиниться. Это сейчас самое главное. Он откинул полог и вышел, заморгав от пепла и копоти. По бокам встали двое: приземистый парень и юная женщина, оба из средней пехоты. Он нахмурился.
– Да?

Парень подал Тайскренну плащ, весь в грязи и порванный.
– Его сорвали с вас.

Он взял плащ.
– Что ж, спасибо. Вам не стоило трудиться.

– Это наша работа, - сказал парень.
– Мы ваши няньки.

Женщина ткнула его локтем и почесала бок.
– То есть охрана.

– Неужели? Вас придали мне? Теперь меня нужно охранять, вот как?

Худосочная женщина казалось огорченной.
– Вам же нужны помощники? Свита?

– Ах. Теперь у меня свита помощников.
– Он скептически оглядел их.
– Как звать?

– Ют, - сказал парень, весьма небрежно отдав честь.

– Малышка, - сказала юная женщина.

– Малышка?
– повторил Тайскренн.
– Ваше имя Малышка?

– Так меня прозвали.

Тайскренн попытался сказать что-то остроумное, но просто пошел, не заботясь, следуют ли они за ним. "Еще посмотрим..."

Он быстро вошел в командный шатер. Кулак отдавал приказы, хотя его одновременно брили. Кивнул ему, взмахом руки веля вестовым выйти. Вытер лицо довольно грязной и старой тряпицей.
– Бодры и веселы, как вижу. Отлично.

– Простите за неудачу, Кулак.

Брови Даджека поднялись.
– Просите прощения. У меня.

– Да.

– Хмм.
– Он обошел жаровню, налил чая из висевшего над огнем чайника. Предложил Тайскренну.

Тайскренн понял ладонь.
– Благодарю, я уже пил чай.

Кулак выпил горячую жидкость сам, глядя на него.
– Ну, прежде всего вам следовало бы благодарить пехоту. Однако это же невозможно, так?
– Он поставил стакан на стол, между карт и свитков.
– Однако сам факт показывает, что где-то в вас еще есть остатки человечности.