По дорожке зимней, скучнойЛошадка бежит.Мужичок в худой шубенкеНа санях сидит.Понукая лошаденку,На нее кричал.На санях его широкихЧерный гроб стоял.На лице его суровомГрустная печаль:Кто лежит во этом гробе,–Видно, ему жаль.Вот кладбище и часовня,Там и Божий храм,И жену свою, голубку,Он оставил там.Воспитай–ка, воскорми–каСемерых сирот,Много горя с ними будет,Много и забот.
Спишь ты, спишь, моя родная,Спишь в земле сырой.Я пришел к тебе, родная,С горем и тоской.Я пришел к тебе, родная,Чтоб тебе сказать,Что теперь уже втораяУ меня есть мать.Что твой муж, что твой любимый,Мой отец родной,Твоему бедняжке–сынуСтал совсем чужой.«Много, много встретишь горя,Мой родимый сын,Много вынесешь неволи,Бед и нищеты».И слова твои сбылися,Все сбылись они.Встань ты, встань, моя родная,На меня взгляни.С неба тучи, дождик льется,Холодом знобит...У твоей сырой могилкиСын–бедняк стоит.В старом, рваном зипунишке,В ветхих сапогахУ твоей сырой могилкиПлачет сын бедняк.Приюти меня, родная,Здесь, в земле сырой,Буду спать я, спать спокойноРядышком с тобой.
Пошла я в лес за малиной,Малины я там не нашла;Нашла я там крест и могилу,Которая травой заросла.Упала на эту могилуИ горько заплакала я:«Мамаша, ты спишь и не слышишь,Как дочка горюет твоя».Мамаша ее услыхала:«Не плачь ты, сиротка моя,Возьмут тебя люди чужие,И будешь ты жить, как своя».«А кто мне головку причешет,А кто мне косу заплетет,А кто меня, таку молодуюК себе в дом и в жизнь приведет?»Вы ройте, вы ройте могилу,Вы ройте в зеленом саду,Заройте меня, молодую,Как маму зарыли мою.Когда меня в могилу опускали,То все отошли от ней прочь,И только на небе светилаЛуна в эту звездную ночь.
Встань, проклятая машина,Дай хоть раз мне отдохнуть,Дай хоть раз усталой грудьюПосвободнее вздохнуть.Но не слушает машина,– Знай стучит себе, стучит.«Отдохнешь в сырой могиле»,–Этот стук мне говорит.
Мучит, терзает головушку беднуюГрохот машинных колес;Свет застилается в оченьках крупнымиКаплями пота и слез.Грохот машин, духота нестерпимая,В воздухе клочья хлопка;Маслом прогорклым воняет удушливо,Да, жизнь ткача не легка!Эх, да зачем же, зачем же вы льетеся,Горькие слезы, из глаз?Делу помеха – основа попортится –Быть мне в ответе за вас!Рученьки, ноженьки ноют, сердечные,Спинушку ломит, бока...Грохот машин, духота нестерпимая –Да, жизнь ткача не легка!
В ТКАЦКОЙСмотрят холодные мертвые стеныВ бледные лица ткачей.Спряталось солнце, больше не смотрит,И в корпусе стало темней.Низко склонясь над своею основой,В грохоте грозных машин,Вытки, ткачиха, кусок матерьялаРовно в сто двадцать аршин.Пусть, утомляя, мелькают приводы,Но не навеять им сон.Слышит ткачиха в них песню свободы,И новый звенит это звон.
Измученный, истерзанный,Наш брат мастеровойИдет, как тень загробная,С работы трудовой.В руках пила тяжелаяИ молот пудовой.Стучит тяжелым молотом,Купцу казну кует,А сам страдает голодом,Порой нужду несет.Придет зима холодная,Дает купец расчет,–Без гроша, без копеечки,Хоть плачет, да идет.А дома дети голодом,Чахотка у жены...Придет, в постельку бросится,Заплачет, как дитя:«Мне жить на свете хочется,А жизнь–то нелегка».
ПЕСНЯ О КОНОГОНЕВот лошадь мчится по продольной,По темной, узкой и сырой,А коногона молодогоПредупреждает тормозной:«Ах, тише, тише, ради Бога!Здесь ведь и так большой уклон,На повороте путь разрушен,С толчка забурится вагон».И вдруг вагончик забурился,Беднягу к парам он прижал,И к коногону молодомуДрузей на помощь кто–то звал.Через минуту над вагономУже стоял народ толпой,А коногона к шахтной клетиНесли с разбитой головой.«Ах, глупый, глупый ты мальчишка,Зачем так быстро лошадь гнал?Или начальства ты боялся,Или конторе угождал?» –«Нет, я начальства не боялся,Конторе я не угождал,–Мне приказал начальник шахты,Чтоб порожняк быстрей давал.Прощай навеки, коренная,Мне не увидеться с тобой,Прощай, Маруся, ламповая,И ты, товарищ, стволовой.Я был отважным коногоном,Родная маменька моя,Меня убило в темной шахте,А ты осталася одна».
ЗОЛОТОИСКАТЕЛЬМчится ветер по тайге широкой,Всю листву с деревьев посрывал...Над своею юностью проклятойЗолотоискатель зарыдал.«Что ты плачешь, золотоискатель,Или счастья сроду не видал?» –«Плачу я, что жизнь свою истратил.Посреди деревьев растерял.Трудно жить на этом белом светеОт проклятой юности своей...Я хочу пожаловаться детям,Только нету у меня детей».И пошел обратно он, рыдая,Через лес в родимые края.И восстала перед ним большая,Золотом покрытая тайга.
439
КОЧЕГАРРаскинулось море широко,И волны бушуют вдали.Товарищ, мы едем далеко,Подальше от нашей земли.Не слышно на палубе песен,И Красное море волною шумит,А берег суровый и тесен–Как вспомнишь, так сердце болит.На баке уж восемь пробило –Товарища надо сменить.По трапу едва он спустился,Механик кричит: «Шевелись!»«Товарищ, я вахты не в силах стоять,–Сказал кочегар кочегару,–Огни в моих топках совсем прогорят,В котлах не сдержать мне уж пару.Пойди заяви, что я заболелИ вахту, не кончив, бросаю.Весь потом истек, от жары изнемог,Работать нет сил – умираю».Товарищ ушел... Лопатку схватил,Собравши последние силы,Дверь топки привычным толчком отворил,И пламя его озарило:Лицо его, плечи, открытую грудьИ пот, с них струившийся градом,–О, если бы мог кто туда заглянуть,Назвал кочегарку бы адом!Котлы паровые зловеще шумят,От силы паров содрогаясь,Как тысячи змей пары же шипят,Из труб кое–где пробиваясь.А он, извиваясь пред жарким огнем,Лопатой бросал ловко уголь;Внизу было мрачно: луч солнца и днемНе может проникнуть в тот угол.Нет ветра сегодня, нет мочи стоять,Согрелась вода, душно, жарко –Термометр поднялся на сорок пять,Без воздуха вся кочегарка.Окончив кидать, он напился воды,Воды опресненной, не чистой,С лица его падал пот, сажи следы,Услышал он речь машиниста:«Ты, вахты не кончив, не смеешь бросать,Механик тобой недоволен.Ты к доктору должен пойти и сказать –Лекарство он даст, если болен».За поручни слабо хватаясь рукой,По трапу наверх он взбирался;Идти за лекарством в приемный покойНе мог – от жары задыхался.На палубу вышел — сознанья уж нет,В глазах его все помутилось,Увидел на миг ослепительный свет,Упал... Сердце больше не билось...К нему подбежали с холодной водой,Стараясь привесть его в чувство,Но доктор сказал, покачав головой:«Бессильно здесь наше искусство...»Всю ночь в лазарете покойник лежал,В костюме матроса одетый;В руках на груди крест из воску лежал;Воск таял, жарою согретый.Проститься с товарищем утром пришлиМатросы, друзья кочегара.Последний подарок ему принесли – Колосник обгорелый и ржавый.К ногам привязали ему колосник,В простыню его труп обернули;Пришел пароходный священник–старик,И слезы у многих сверкнули.Был чист, неподвижен в тот миг океан,Как зеркало, воды блестели;Явилось начальство, пришел капитан,И «вечную память» пропели.Доску приподняли дрожащей рукой,И в саване тело скользнуло,В пучине глубокой, безвестной морскойНавеки, плеснув, утонуло.Напрасно старушка ждет сына домой,Ей скажут, она зарыдает...А волны бегут от винта за кормой,И след их вдали пропадает.
Какие нынче годы,В Москве как трудно жить;Семью свою роднуюПриходится забыть.Мне пишут из деревни:«Роскошно ты живешь,Получку получаешь –Домой денег не шлешь».Какая же получка?Получишь рублей пять,Идешь и рассуждаешь:Куда мне их девать?Домой послать – мне мало,Пальто мне не купить.Не лучше ль передумать –Все дочиста пропить.В пропивке толку малоПьянчужкой будут звать.Не лучше ль передуматьВ три листика сыграть.Сыграл я не на шутку,Под весь свой золотой.Теперь мне целый месяцМурцовку есть с водой.Мне пишут из деревни:«Что ж денег не прислал?»И я пишу обратно:«В больнице пролежал».А к Пасхе я приедуИ денег привезу,Последний сундучишкоБез крышки заложу.А к Пасхе я приехалИ денег не привез,Отец меня ругает:«Куда те черт принес?»Детишкам по штанишкамИ матери рубль дал,К жене своей, красотке,Явился лично сам.
Я думаю, что очень нужноЗаняться делом всей душой.Но дело в том, что недосужно –Всегда с похмелья, братец мой!Имел я деньги пребольшие,А на Тверской – и домик свой,Имел карету, двух лошадок...Теперь все пропил, братец мой!Бывало, у меня пир до обеда,Шампанское текло рекой.Теперь же нету корки хлеба,На шкалик нету, братец мой!Бывало, я в трактир явлюся –Прислуга вся ко мне толпой...Теперь у двери появлюся –По шее гонят, братец мой!Бывало, как меня ласкалаКрасотка в час поры ночной...Теперь, наверно, не узнаетМеня в лохмотьях, братец мой!Я спать ложусь и засыпаю,А где ж жена, а где ж сын мой?Стою я, слезы проливаю –Жену я пропил, братец мой!