Все тучки принавесили,А в поле пал туман.«А что же ты помыслил,Скажи, наш атаман?» –«Тут место незнакомое,А сам я есаул,Вокруг я своей хижиныПоставлю караул.Подайте мне каретуИ пару лошадей,Я сяду и поедуК красавице своей».Приехал я, примчался,А дома не застал,В окошко постучалсяИ громко засвистал.Старуха испугалась:От свисту моегоДалеко побежалаОт дома своего.«Куда ж ты побежала,Старая карга?А где же твоя дочка?–Позволь ее сюда!» –«Моей здесь дочки нету,Она ушла гулять.А если очень нужно,Извольте подождать».Вот двери растворилисьКрасавица зашла,Саулу поклониласьИ ручку подала.«Вот сто рублей находкиС друзьями поделюсь,С тобой, моя красотка,Опять понаживусь!»
Среди лесов дремучихРазбойнички идут.В своих руках могучихТоварища несут.Носилки не простые:Из ружей сложены,А поперек стальныеМечи положены.На них лежал сраженныйСам Чуркин молодой,Он весь окровавленный,С разбитой головой.Ремни его кольчужныПовисли по краям,А кровь из ран струитсяПо русым волосам.Несли его до места,Несли в глуши лесной.Мы шли, остановились,Сказали: «Братцы, стой!»Мы наземь опустилиНосилки с мертвецомИ дружно приступили ыть яму вшестером.Мы вырыли глубокуНа желтыим песке,На желтыим песочке,На крутым бережке!«Прощай ты, наш товарищ,Наш Чуркин молодой,Уж нам теперь не времяБеседовать с тобой.Идем, идем скорее!Мы снова, братцы, в бой!»
В темнице несноснойРазбойник сидит,Ждет смерти поноснойИ так говорит:«Вот скоро дождусь яК себе палачей,Тогда разочтусь яС виною моей.Губите, разите,Сожгите в огне.Разите, губите,Не плачь обо мне.Я казни достоин,Я казнь заслужил,Я с шайкой удалойПо воле ходил.Как ворон на птицу,На всех нападал...Теперь бы помчатьсяК родной стороне,С друзьями обнятьсяЛюбимыми мне.
ОРЕЛКогда–то свободный, счастливый, могучийОн в небе лазурном, безбрежном кружил,Высоко, высоко, где плавают тучи,Когда–то он жил.На землю, на море, на скалы крутыеСмотрел он спокойно с лазури высотИ, первым встречая лучи золотые,Приветствовал солнца он клектом восход.Он с бурями спорил, исполненный силой,Клубилися тучи, и гром грохотал.Но смелою грудью орел сизокрылыйНавстречу без страха он ветрам летал.Ослабли могучие крылья в неволе,И взор его гордый и смелый угас;В угрюмой темнице, тоскуя по воле,Сидит он, как узник, толпе напоказ.И грезой прекрасной разбуженный, с крикомБросается смело он грудью впередИ хилыми крыльями в бешенстве дикомПо прутьям проклятой решетки он бьет.И сыплются перья, и звонко трепещутУпругие прутья решетки стальной,А в гневном порыве глаза его блещутОрлиной отвагой и гордой враждой.Мечтать о просторе, о счастье и волеИ гаснуть, покорно отдавшись судьбе,Теряя последние силы в неволе,–Так лучше погибнуть в борьбе.
Звенит звонок насчет поверки,Ланцов задумал убежать.Не стал зари он дожидаться,Проворно печку стал ломать.И изломал он и пробралсяНа тот тюремный на чердак.По чердаку он долго шлялся,Себе веревочку искал.Нашел веревку, нашел длинну,К трубе тюремной привязал,Перекрестился, вниз спустилсяНа тот широкий, большой двор.Прощай, несчастная казарма,Прощай, несчастный часовой.Солдат заметил, ружьем грянул,–На башне пробил барабан.Казак на серенькой лошадкеПоспешно к князю поскакал:«Ко вашей милости с докладом,–Ланцов из замка убежал».Бежал, бежал московским парком,Потом свернул налево в лес.С травы росой он умывался,Молился Богу на восток.И так он три года прошлялся,Чего хотел, он пил и ел.С одной девчонкой он свалялся,Из–за нее попал в острог.Здорово, братцы–арестанты,Пришел ваш прежний атаман.
Когда я был мальчик свободный,Не знал ни горя, ни нужды,Родные все меня жалели,Я распотешный мальчик был.Баловство, пьянство сгубило,Я сбился с правильна пути –В одну несчастную влюбилсяСвоей для пагубы души.Она клялась, что верно любитСвоей обманчивой душой,Но я, мальчишка, ей поверилСвоей бездумной головой.С московским замком я спознался,В котором три года сидел.Сижу я год, сижу второй,Сижу вечернею порой.Сижу вечернею порой,Лампадка тусклая горит,А за железною решеткойЧасового штык блестит.И часовой, притворный парень,Он притворился, будто спит,И что мне вздумалось, мальчишке:Хочу из замка убежать.Не стал зари я дожидаться,Проворно печку стал ломать.Трубою тесною пробралсяЯ на тюремный на чердак,По чердаку я долго шлялся,Себе веревочку искал.Нашел веревку тонку, длинну,К трубе тюремной привязал,Перекрестился, стал спускаться...Солдат увидел – выстрел дал.По всем частям было известно:Ланцов из части убежал.
Славное море, священный Байкал,Славный корабль – омулевая бочка.Эй, баргузин, пошевеливай вал,–Плыть молодцу недалечко.Долго я звонкие цепи влачил,Душно мне было в горах Акатуя,Старый товарищ бежать пособил,Ожил я, волю почуя.Шилка и Нерчинск не страшны теперь –Горная стража меня не поймала,В дебрях не тронул прожорливый зверь,Пуля стрелка миновала.Шел я и в ночь, и средь белого дня,Вкруг городов озираяся зорко,Хлебом кормили крестьянки меня,Парни снабжали махоркой.Славное море, священный Байкал,Славный мой парус – халат дыроватый.Эй, баргузин, пошевеливай вал,–Слышатся бури раскаты.
По диким степям Забайкалья,Где золото роют в горах,Бродяга, судьбу проклиная,Тащился с сумой на плечах.Идет он густою тайгою,Где пташки одни лишь поют,Котел его сбоку тревожит,Сухие коты ноги бьют.На нем рубашонка худая,Со множеством разных заплат,Шапчонка на нем арестантаИ серый тюремный халат.Бежал из тюрьмы темной ночью,В тюрьме он за правду страдал.Идти дальше нет больше мочи,Пред ним расстилался Байкал.Бродяга к Байкалу подходит,Рыбацкую лодку беретИ грустную песню заводит –Про родину что–то поет:«Оставил жену молодуюИ малых оставил детей,Теперь я иду наудачу,Бог знает, увижусь ли с ней!»Бродяга Байкал переехал,Навстречу родимая мать.«Ах, здравствуй, ах, здравствуй, мамаша,Здоров ли отец, хочу знать».«Отец твой давно уж в могиле,Сырою землею зарыт,А брат твой давно уж в Сибири,Давно кандалами гремит.Пойдем же, пойдем, мой сыночек,Пойдем же в курень наш родной, Жена там по мужу скучаетИ плачут детишки гурьбой».
Глухой неведомой тайгою,Сибирской дальней сторонойБежал бродяга с СахалинаЗвериной узкою тропой.Шумит, бушует непогода,Далек, далек бродяге путь.Укрой тайга его глухая,Бродяга хочет отдохнуть.Там далеко за темным боромОставил родину свою,Оставил мать свою родную,Детей, любимую жену.«Умру, в чужой земле зароют,Заплачет маменька моя...Жена найдет себе другого,А мать сыночка никогда».
Уж как с вечера погода,А с полночи сильной дождь.Там шел–прошел бродяга,Бездомный человек.Навстречу шел бродяге,Шел товарищ дорогой:«Ты скажи, скажи, бродяга,Куда торопишься–спешишь?»«Я спешу, спешу, бродяга,К отцу, к матери родной,А еще спешу, бродяга,Ко Дуняше молодой».«Твоя мать с отцом, бродяга,Во сырой земле лежит,А Дуняша дорогаяПод вторым венцом стоит».Делать нечего бродяге,Воротился взял назад.Шел он лесом, шел он темным,Шел под кустик отдохнуть.Его солнышко пригрело,Он под кустиком заснул.Вдруг несчастьице случилось –Подхватили молодца,Ручки с ножками сковалиИ отправили в острог.Там острожный надзирательСтал расспрашивать его:«Ты скажи, скажи, бродяга,Сколько душ ты загубил?»«Уж я три души зарезал,А четверту задушил».
Скажи, каторжанин, всю правду,За что ты в остроге сидишь?За что сквозь железну решеткуНа волю так жадно глядишь? Скажи, каторжанин, всю правдуИ сколько на свете ты жил,И сколько людей переграбил,И сколько ты душ загубил?«Но нет, я не резал, не грабилИ душ ни одной не губил,Лишь только для собственной жизниОдну я девчонку любил.Она мне клялася однажды:«До гроба я буду твоя».А кровь–то во мне волноваласьКак будто морская волна.Бывало, окончишь работуИ к ней на свиданье придешь,А сам заиграешь в гармошку,Веселую песню поешь.А песня моя удалаяДалеко, далеко, далеко слышна,А Нюра моя дорогаяДавно ожидает меня.Потом я окончил работуИ к ней на свиданье пришел,Но что же тут с нею случилось?Ее уж ласкает другой.От ревности сердце забилось,От злости я весь задрожал,Но что ж тут со мною случилось? –Со мною был острый кинжал.И тут я, как зверь обозленный,К красавице вмиг подбежалИ в грудь молодую с досадыВонзил я по ручку кинжал.При свете луны я увидел:Соперником брат был родной,Стоял предо мной на коленях,Смущенный стоял предо мной.Смущенный стоял на коленях,Он долго и жадно просил,Чтоб жизнь я его молодую,Счастливые дни пощадил.Но нет и для брата пощады,В руке моей сжался кинжал.И в грудь молодую с досадыВонзил я по ручку кинжал.Поутру пришел я в деревню,В деревне я все рассказал:Что я совершил преступленье,Я брата с девчонкой убил.В деревню пришли понятые,Забрали меня, молодца,С двумя сыновьями рассталасьМоя дорогая семья.Отец мой тут горько заплакал,От горя заплакала мать.«Прощайте, мои дорогие,Вам больше меня не видать».Окончил рассказ каторжанин,Последнее слово сказал:«Прощайте, мои дорогие»,–А сам, как дитя, зарыдал.