Чтение онлайн

Скала, возвышавшаяся над маленькой бухтой, в самом деле напоминала очертаниями девушку в плаще с капюшоном, припавшую на колено. Ее тень почти доставала до багалы, и было видно, как в чистой бирюзовой воде возле кораллов плавают длинные серебристые рыбины и покачиваются красные ленты водорослей. Шлюпка, на которой уплыл Корманду с телохранителями, покоилась у огромного камня, когда-то сорвавшегося со скалы. Сам пират вместе с наурийцами исчез в зарослях, начинавшихся сразу за пальмами. Он все не возвращался, хотя прошло много времени.

Не покидавшее Эрису беспокойство доходило до предела. Арленсийка расхаживала по палубе, непрестанно поглядывая на зеленую чащу, в которой исчез капитан Корму. Ей казалось, что за прошедшее время можно было обойти остров вокруг – длинной он едва больше лиги. Чего так долго возиться? Да, сундук тяжелый, идти с ним быстро не получится, но двое сильных мужчин могли бы уже как-то его дотянуть! И когда стануэсса решила сходить в каюту за курительной трубкой, кусты на берегу шевельнулись, на каменную осыпь вышел сам Корманду. За ним, оступаясь на крупном щебне, появились его помощники. Видно по всему, они несли что-то тяжелое, прикрытое темно-красной накидкой. Кое-как доволокли до шлюпки, погрузились и вскоре взялись за весла.

– Капитан Хенлиф! – еще издали крикнул Корманду. – Приготовьте прочные веревки. Нужно будет поднять кое-какой груз!

– Тяжелое что-то? – уточнил командующий «Бананой». – Сейчас устроим.

Он что-то негромко сказал боцману, и раньше, чем шлюпка достигла багалы, рядом с лестницей свесилось две веревки со стальными крючьями. Не снимая грязной, потрепанной накидки, Корманду сам старательно закрепил веревки на толстых ручках кованого сундука. Дернул несколько раз, проверяя узел, после чего крикнул:

– Эй, поднимай!

Это были последние слова, которые госпожа Диорич услышала от капитана Корму. За спиной арленсийки возникла поначалу непонятная суета, тут же раздался сдавленный вскрик. Когда Эриса обернулось, то увидела, что телохранитель-науриец оседает на палубу с коротким эльнубейским мечом, торчавшим с его правого бока. Раньше, чем стануэсса успела выхватить баллоки, чья-то сильная рука сдавила ей горло, другая тут же резко опутала запястья веревкой.

Арленсийка отчаянно вскрикнула. Не от боли – от того, что успела увидеть, прежде чем ее повалили на палубу: Корманду выпал со шлюпки в море, пронзенный двумя арбалетными болтами. Чистая, бирюзовая вода мигом пошла алыми разводами. Наверное, к тому моменту пират был уже мертв. Он погружался на дно вниз лицом, расставив руки и выронив бесполезную абордажную саблю. Как убивали оставшихся в шлюпке наурийцев Эриса не видела, до слуха ее лишь доносились частые щелчки арбалетов и вскрики под бортом багалы.

– Вяжи покрепче! И ноги тоже! – командовал Хенлиф, стоя над арленсийкой. – Горуму предупреждал, эта сука опаснее, чем Корманду! Она знает нубейскую магию!

– Я сундук гляну. Может, там камни для отвода глаз, – раздался чей-то знакомый Эрисе голос.

– Посмотри, только лапы туда не запускай! – предупредил капитан.

Послышались удары металлом по металлу, затем раздался тяжкий, ржавый скрип и торжествующий возглас:

– О, Селоин Всемогущий! Здесь полно золота и немного серебра! Все монетами! Браслеты, кольца! Гора побрякушек с камешками! Камешки явно не простые!

– Все! Хватит любоваться! Сундук ко мне в каюту! – распорядился капитан «Бананы». – Ты, Керуга, сегодня до вечера стоишь у двери на охранении. Чтобы даже близко никто не подходил! – чуть позже добавил. – Белую сучку оттяните в трюм. Осторожнее с ней, еще раз говорю: ни в коем случае не развязывать! После полудня накормит и напоить, но не развязывать! – строго предупредил он.

– С ложечки ее кормить что ли? – рассмеялся один из матросов.

– Если потребуется, то с ложечки. Мы должны доставить ее Горуму живой и невредимой! – пояснил Хенлиф. – Наурийца сбросьте за борт. Хотя… – яросомец отчего-то задумался, глядя на высокую скалу, тень которой доползла до кормы судна. – Если он еще жив, тоже его в трюм и свяжите как следует. И все на этом. Снимаемся с якоря! Курс на Черные острова! – Хенлиф подумал, что «Дарлон», наверное, уже дожидается там, и пока «Банана» будет в пути, нужно взять из сундука золотишка и припрятать его в трюме, незаметно от других. Ведь мало ли, насколько щедрым окажется Горуму. Хотя, о чем, говорить? Щедрым он никогда не был. И вещевой мешок северянки… В нем, ведь тоже деньги. Грех не разобраться с ним. В общем, хлопот хватало, а Черные острова вовсе недалеко – стоило поспешить.

Оказавшись в трюме, Эриса дождалась, когда уйдут двое мерзавцев, притянувших ее с палубы. Затем кое-как изловчилась и села, опираясь спиной на ящик с бутылками.

«Сармерс! Услышь меня!» – призвала она мысленно. – «Сармерс! Только на тебя все надежды, дорогой мой котик! На тебя и на Всемогущую! Ленома, прошу тебя! Пожалуйста, заступись! Отпусти Сармерса!». Закрыла глаза и подумала, что все-таки она становится ведьмой. Иначе откуда взялось это предчувствие беды. Ведь прежде стануэсса никогда не обладала таким даром. Не имелось даже его зачатков.

Перед мысленным взором снова возник Корманду, пронзенный арбалетными выстрелами. Кровавые пятна, расходящиеся по серой тунике. И его глаза… глаза в последний прощальный миг, с такой болью глядящие на нее! Боги! Разве стоило это шетово золото жизни дорогого ей человека?! И тысяча таких сундуков не стоят ничего в сравнении с тем, кто близок и дорог! За этими мыслями пришла злость. Такую темную злость она испытывала в Эстерате, когда всерьез опасалась, что Кюрай может отдать приказ убить Лурация. Только теперь убийство уже случилось. Не Лурация, конечно, но человека, который стал ей не только любовником, но большим, настоящим другом. Злость тяжелая и горькая словно невидимая лапа тьмы, проникла в нее, сжимая сердце, сминая без жалости душу.

– Я убью тебя, капитан Хенлиф! Чего бы это ни стоило! Если только сама останусь жива, сделаю все, чтобы поквитаться с тобой! Буду молить Леному! О, Величайшая, Всевидящая! Пожалуйста, не останься в стороне! Помоги мне!

Глядя широко раскрытыми глазами в темный угол трюма, Эриса начала ругать себя. Ведь сколько глупостей они с Корманду допустили! Ладно, пират… До того как стать капитаном, он прожил исключительно бедную, голодную жизнь. Золото слишком много значило для него, и он, несмотря на хитрость и осторожность, допустил много просчетов, ослепленный близостью огромного богатства. Но она, стануэсса Диорич, никогда и никто в ее семье не терял здравый смысл из-за денег, как бы велики они не были! Почему она не настояла взять на борт всех семерых телохранителей? Ведь это совершенно необходимое решение! И не разумнее ли было капитану Корманду взять носильщиками сундука четверых из команды мерзавца-Хенлифа, а воины-наурийцы обеспечили бы на корабле порядок и безопасность – безопасность ее и Корманду. Тогда бы у Хенлифа не возникло и малейшего шанса сыграть столь подлую игру.

Впрочем, какой смысл сейчас рассуждать о том, что и как нужно было делать?! Все самое жуткое, что могло случиться, уже случилось. Эриса еще миг держалась, закусив губу и сглатывая горький ком, затем заплакала, тихо всхлипывая, чувствуя, как слезы стекают по щекам. Пожалуй, в худшем положении она не была никогда. Даже в тюрьме все выглядело много лучше. Там хотя бы был живым неунывающий капитан Корму.

Науриец, лежавший под бочками с водой, шевельнулся и открыл глаза.

Кристалл ментального компаса тревожно мерцал красным. Лураций разжал пальцы, но рука продолжала подрагивать – все-таки пошаливали нервы. Он точно знал, что с Эрисой стряслось что-то очень нехорошее. Если с утра нубейская вещица извещала о нарастающем беспокойстве госпожи Диорич, то сейчас очевидно – произошла беда.

Бывший ростовщик еще раз сверился с показаниями средней стрелки компаса и меткой на карте, той изящной золотой статуэткой, обозначавшей место нахождения стануэссы. Быстро раскурил трубку, уже вторую или третью за этот час – он не считал, – и передвинул компас на новую позицию, чтобы верее оценить расстояние до неведомого корабля. Успокаивало лишь одно: судно, на котором находилась стануэсса находилось примерно между «Аленсией» и цепью безымянных островов. Это означало, что впередсмотрящий мог скоро заметить на горизонте паруса.