Чтение онлайн

— Ненавижу высоту, — прошептала я и, стараясь не смотреть вниз, вцепилась пальцами в шершавый плющ.

Кончики пальцев и ладони зачесались от магии. Она вспыхнула едва заметным огоньком и тут же погасла. Я испуганно оглянулась — в сумерках, даже едва заметный огонёк мог привлечь к себе внимание.

Однако с той стороны дома, где я кралась по парапету, было тихо. На удивление. Невольно напрашивался вопрос к господину Эриану: что ж они так плохо дом охраняют-то? Или уверены, что девица в панталонах не станет сбегать?

Представляю, как они переполошатся, когда Мили заявится в комнату, а там снова не окажется беспокойной гостьи. Только бы добраться до водосточной трубы…

Я сделала ещё пару шагов. Если не смотреть вниз и не задумываться о том, что в плюще может быть всякая дрянь в виде паучков и многоножек, то, в общем-то, не так уж и страшно. Это как на уроках физической подготовки в Университете. Правда, за использование магии можно было и «неуд» получить. Но некоторым ловким девицам это всё же удавалось с помощью заклинаний цепкости лазать по канату и не сваливаться с брёвен.

На ощупь поставила ногу на листву, перенесла вес и тихо зашипела. В стопу больно впилась невидимая колючка. Да такая, что её невозможно было стряхнуть.

— Понасажают всего, — ступить невозможно! — проворчала я, тряся босой ногой над парапетом.

Внизу послышались шаги. Кто-то громко закашлялся. От неожиданности я вжалась в плющ, инстинктивно перестав дышать. Сердце застучало так, что на мгновение заложило уши, а по спине мерзко прокатилась холодная волна.

Охранник негромко выругался, пнул ногой невидимый камешек, — тот с клацаньем покатился по дорожке, — и пошёл дальше.

Я с облегчением выдохнула и добралась до выпирающего подоконника.

— Господин Эриан! Господин Эриан! — молодой человек бежал по тропинке в сторону дома. Да чтоб вас всех! Вы что, сговорились? — Вам сообщение от его светлости.

Трясясь от страха быть замеченной, я прижалась спиной к холодному стеклу и посмотрела вниз.

В полоске желтоватого света показался начальник охраны. Седая голова, военная выправка и быстрые, но без суеты движения — в этом было что-то такое притягательное. Будь он моложе лет на пятнадцать, да и не в такой щекотливой ситуации, я бы непременно обратила бы на него внимание.

«Боги! Эжена! — отругала себя и, отвернувшись, зажмурилась. — Ты вот сейчас серьёзно?»

— Экипаж! — гаркнул кому-то Эриан, отчего у меня колени невольно подогнулись. — Быстро!

Внизу послышалась суетливая возня. Начальник охраны раздавал указания, а я молилась, чтобы он не поднял голову. Хоть плющ и скрывал ту часть окна, где я пряталась, но что-то подсказывало, что Эриан заметит меня. Не сможет не заметить.

Впрочем, похоже, стряслось действительно что-то серьёзное. Иначе стал бы начальник охраны в такой спешке покидать дом?

Дождавшись, когда внизу утихнут шаги, я перевела дыхание и высунула голову. До водосточной трубы оставалось всего несколько шагов. Но вот только Сержана и Книги не было видно. Должно быть, тоже пережидали, когда суета прекратится и появится возможность спокойно добраться до обозначенного места под клёнами.

Одного не учла — колючку. Стоило сделать шаг, как она больно вонзилась в кожу. Я подняла ногу, оперлась одной рукой на стекло, а второй попыталась смахнуть проклятую мелочь, впившуюся в стопу.

Уж не знаю, — забывчивость служанки, которая наводит порядки, или изощрённое чувство юмора богов, — но в тот момент оконная створка распахнулась. Я охнуть не успела, как ввалилась в тёмную комнату. И не просто ввалилась, а угодила пятой точкой точнёхонько в кадку. Но самое паршивое, что я застряла в ней!

Несколько долгих минут я пыталась выбраться из неё, но не могла. Деревянное кольцо явно не собиралось просто так отпускать мою филейную часть.

— Хватит изображать из себя одинокую пальму на вокзале! — возмущённо зашипел взявшийся из ниоткуда Сержан. — Вам за это не дадут награды, Эжена!

— Я… — мои попытки выбраться были похожи на дёрганья жука, которого опрокинули на спину. По щекам потекли слёзы. Ссадины жгли огнём, а любое движение становилось невыносимым. — Я застряла…

— Так примените магию! В чём дело-то? Вы что, заклинания забыли?

— Вэлиан меня убьёт…

— Он убьёт вас в любом случае, — мрачно бросил призрак. — Если не за свою тайну, то за любимую орхидею, которую вы раздавили своей тощей задницей. Её-то он вам точно не простит. Давайте уже! Пошевеливайтесь!

Беззвучно рыдая от боли и стыда, я прошептала заклинание. Кадка затрещала, вспыхнула и развалилась подо мной. Я со всей дури приложилась затылком о паркет. Звук был такой, что, должно быть, по всему дому разнеслось. Перед глазами расплылись золотистые и багровые круги.

Кряхтя и проклиная тот момент, когда согласилась на предложение пойти в оперу, я поднялась и принялась вытряхивать землю из панталон.

— Так-то лучше! — хмыкнул Сержан. Он завис на подоконнике. — Эжена!

— Да иду я! Иду… О-о-ой! — простонала я, забираясь обратно на подоконник. В голове шумело от удара. — Уцелею, уйду в монастырь, ей-богу! И никаких мужиков! Нет мужиков — нет проблем!

Призрак язвительно ухмыльнулся и принялся снова поторапливать меня.

— Для начала просто уцелейте, — произнёс он и скрылся в густой кленовой кроне.

***

Если бы я знала, если бы могла хоть на секунду предположить, что, став преподавателем, буду нестись по улицам города, сидя в книге, то крепко задумалась бы, прежде чем соглашаться на это предложение.

Книга неслась, как шальная, по мостовой, иногда резко сворачивала в ту или иную сторону, иногда замирала, чувствуя рядом чужого. Было слышно, как хлопала обложка по гравию и брусчатке.

Трясясь внутри фолианта, я сидела в кресле, завёрнутая в плед, и держала фарфоровую чашку. Зелёный чай качался в такт бешеному темпу скачки, но, к удивлению, ни единой капли не пролилось на пальцы. Стараясь отвлечься от подкатывающей дурноты, я погрузилась в собственные размышления.

На смену тревоге пришло облегчение. Вырвалась! Ура! Расстояние между мной и домом министра быстро увеличивалось. Внутри всё замирало от сладостного ликования — свобода!

Так не радовалась, даже когда сбежала из дома любовника-садиста. Тогда одолевали страхи и отчаянье: что со мной будет? Как я выживу? А вдруг все узнают?