Чтение онлайн

Для начала разберусь с собой и своими новыми возможностями. Моё тело теперь другое. Я не человек и не робот. Симбионт. Киборг? Распахнув глаза, поднесла к лицу левую. Выглядела она так же, без изменений, но не болела. Нанитам, живущим во мне, ставшим частью меня, чтобы полностью восстановить моё здоровье, требуется пища. И это не та еда, к которой я привыкла. Им нужна… Энергия солнца. На нашей планете солнца мало, лишь скудные лучи пробиваются сквозь толщу облаков. Выходит, заряжаться мои нанопомощники будут долго! Необходимы специальные батареи. Где их взять? Хороший вопрос. И ответ один – сделать самой. Из этого вытекает иная проблема…

Я знаю о флоре и фауне нескольких планет, но, увы, не своей, поскольку она не была изучена. Тот же травяной настой, который я только что выпила… Я могла бы с ходу разобрать напиток по составу, если бы он состоял из того, что заложено в память моих нанитов. То же самое касается полезных ископаемых в земле, они могут кардинально отличаться от тех, что изучены создателями нанороботов. Местное железо, вероятно, отличается по составу. Вывод: собрать прибор для улавливания солнечного света из местных материалов не выйдет. Стартовые условия – глубокое средневековье. Ни заводов, ни лабораторий.

Зато… у меня есть обломки взорвавшегося звездолёта. Они могут стать основой, осталось лишь их отыскать.

На следующий день я решила выйти наружу, дышать спёртым воздухом становилось невмоготу. Элла помогла мне одеться в единственное шерстяное платье, тёмно-синее, которое теперь висело на мне мешком. За месяц болезни я потеряла половину веса. И без того была худой, сейчас же больше напоминала живой скелет. Поверх него на плечи накинули тяжёлый плащ. Помощница подала кусок неказистой серой ткани. Я вопросительно приподняла брови и она, чуть замешкавшись, пояснила:

– Прикрыть вашу э-э… лысину…

– Да, действительно. Не стоит пугать народ больше необходимого, не так ли? – грустно усмехнулась я, и сама повязала платок на голову. – Выходит, они даже сменной одежды не дали с собой? – закончив, глухо уточнила я.

– И постельного белья не положили, миледи. Нам пледы и тюфяки дал смотрящий за замком, старик Бэб. А грибы и коренья я купила у жителей деревни.

Злость огнём разлилась в груди. Но я не дала себе воли и просто шагнула к двери. Спуск по короткой винтовой лестнице, ещё одна дверь, куда грубее предыдущей. Элла с трудом её открыла. И пусть солнце было скрыто пеленой, но света снаружи всё же было куда больше, чем в комнатушке, где мы жили.

Ветер ударил в лицо. Холодный, осенний, с отчётливым ароматом приближающейся зимы.

Я замерла на секунду, закрыв глаза и дыша полной грудью.

Каменный Дол оправдывал своё название. Безжизненная земля простиралась до горизонта, словно её стороной обошло внимание Всевышнего. Ни травинки, ни кустика, лишь редкие остовы деревьев торчали тут и там, как костлявые пальцы мертвецов. Замок барона, в котором нам предоставили кров, расположился на возвышенности, его часть представляла собой безобразные руины; восточная башня обрушилась, оставив после себя груду камней; крыша главного здания зияла дырами, через них виднелось серое, печальное небо.

У подножия холма ютилась жалкая деревенька, если её вообще можно было так назвать. С десяток покосившихся домишек, больше похожих на землянки, чем на человеческое жильё. Дым поднимался только из трёх труб.

– Миледи! – из-за угла здания вдруг выбежал мальчишка лет десяти, такой же тощий, как я. Ноги его были кривыми, а на лице виднелись белёсые пятна какой-то кожной болезни. – Вы, правда, наша новая госпожа?

Я наклонилась к нему, чтобы оказаться с ним на одном уровне. Ребёнок тут же попятился, с опаской глядя на моё лицо.

– Да, – ответила я мягко. – А ты кто?

– Ян, сын кузнеца Томаса, – мальчик сглотнул и осмелел. – А правда, что ты больна заразой? Мама говорит, от тебя можно умереть.

– Нет, Ян. Я не заразна, – я протянула руку, но ребёнок шарахнулся в сторону. – Скажи, где твой отец? И вообще, сколько людей живёт в деревне?

– Батя работает, пытается починить плуг для старосты, – мальчик всё ещё держался на расстоянии. – А народу… та немного. Тридцать душ. Многие умерли прошлой зимой, кто от холода, кто от голода. Кто от чёрной хвори. Еды мало, а та, что есть… – он скривился, пожав костлявыми плечами, – грибы да корешки. Хлеба почти нет, зерно не растёт на этой земле. Другие скончались от ран после набега кочевников, иных, тех, кто помоложе, забрали в рабство.

Тридцать человек. Неудивительно, что меня сюда сослали, здесь действительно некого было жалеть.

Я снова выпрямилась и осмотрелась. И впрямь почва выглядела мёртвой, будто отравленной.

– А раньше было лучше?

– Получше. Ближе к лесу луга зелёные цвели, – мальчик ткнул пальцем в нужную сторону. – И мелкая скотина паслась, и пшеница более-менее росла. Но потом кочевники стали налетать всё чаще. Жгли поля, портили землю, травили колодцы. За три года всё погубили. Теперь и трава не растёт. И вроде даже не хочет, – шёпотом добавил Ян. – А ты давно ела настоящий хлеб? Мягкий, с корочкой? – и прикрыл глаза, словно пытаясь вспомнить, какой он на вкус и аромат, мечтательно провёл языком по бледным губам.

Я перевела взгляд с мальчика на вышедших из соседней постройки стариков: один был Петер, второго я не знала, и вот он выглядел жутко с ввалившимися щеками, запавшими глазами, под которыми разлились тёмные круги. Руки старика походили на птичьи лапы, покрытые морщинистой, пожелтевшей от болезни, кожей. Одежда висела на нём мешком, подчёркивая, как сильно усох его некогда крепкий крестьянский костяк. Когда он шёл, то слегка покачивался, в движениях читалась та особенная осторожность людей, что берегут каждую крупицу оставшейся энергии. Вот он остановился и чуть поклонился мне. Шепеляво поприветствовал. У него почти не осталось зубов, а те, что были, пугали своим видом – жёлтые и неровные. Но самое страшное – это взгляд. Пустой, покорный, в нём давно угасла всякая надежда на лучшее.

И я знала, откуда всё это взялось: скудность пищи, недостаток солнца. Простой люд питался тем, что могли вырастить на отравленной земле или найти в лесу. Грибы, коренья, иногда дичь, если повезёт. А всё хорошее, выращенное на магических землях, шло знати.

– Миледи, – Ян неожиданно приблизился, – а правда, что у богатых людей зубы белые и прямые?

Я невольно улыбнулась, и он увидел мои зубы.

– Ого! – восхитился мальчик. – А у нас они жёлтые и кривые.

– Ян, окажешь услугу? – спросила я его, сменив тему.

– Ага, – кивнул он и чуть округлил тощую грудь – сама хозяйка земель о чём-то хочет его попросить, не повод ли для гордости?

– Скажи старосте, что я хочу с ним поговорить.

– Хорошо! – мальчик важно кивнул. – Всё сделаю быстро и в лучшем виде! – и неуклюже побежал вперёд. – Вот дядька Мартын обрадуется! Он верит, что вы нас всех спасёте!

Следя за ним глазами, я думала о том, что увидела.

Законы королевства крепко держали простолюдинов на земле. Система долгов, переходящих от отца к сыну, не давала крестьянам уйти, пока те не выплатят последний медник. А чем выплачивать, если земля не родила?