Чтение онлайн

– Я знаю, что все эти данные есть у замкового управляющего. Но я хочу услышать всё лично от вас. И только попробуйте мне солгать, мастер Годвин… – я смотрела ему в глаза не мигая, не знаю, что он увидел в моих, но резко побледнел и мелко закивал.

Только после этого я велела ехать дальше.

Вскоре карета остановилась у подъездной группы напротив главного входа в замок. Дверца распахнулась, и сэр Рик лично помог мне спуститься на землю.

Я замерла на секунду, выпрямившись во весь свой небольшой рост, и внимательно осмотрелась. Ко мне шагал какой-то мужчина в одежде воина Леваньер, с отличительными нашивками капитана стражи, но это был вовсе не Генри Торбен.

Одновременно с этим тяжёлые створки входной двери распахнулись, и из них вышел мастера Томас.

– Миледи… – прошептал он, падая на колени. – Хвала небесам, вы живы!

За ним показались Оскар, Морана и женщина средних лет в богатых одеждах, видать, моя свекровь. Вся их компашка была бледна и жутко напугана. Среди них я заметила и златокудрую красавицу в дорогом платье, державшуюся чуть поодаль.

– Гвендолин, милая! – картинно воскликнул благоверный и поспешил мне навстречу. – Ты выжила, слава Всевышнему! Мы так волновались…

Я поморщилась, будто от зубной боли, и вскинула руку в останавливающем жесте. Муженёк растерялся и запнулся, чуть позорно не шмякнувшись оземь.

– Заключить их всех под стражу! И не по опочивальням, а в камеры темницы, – громко объявила я, не дав Оскару и рта раскрыть.

Воины Волка железной поступью двинулись к цели. Слуги, высыпавшие во двор, ахнули и отшатнулись, а моя милая семейка съёжилась от ужаса…

Глава 27

Оскар стоял, открыв рот, словно рыба, выброшенная на берег. Глаза его метались между мной и приближающимися воинами, лицо приобрело нездоровый серый оттенок.

– Что… что ты делаешь? – прохрипел он. – Гвендолин, милая, ты больна, тебе нужен покой…

– Нет! – одновременно с ним дурниной заголосила Элеонора де Рейланд, схватившись за сердце. – Эт-то невозможно! Мой сын – граф! Его нельзя! Помогите!.. Кто-нибудь… – она завертелась волчком, ища поддержки среди растерянных слуг.

Морана же оказалась куда менее деликатной в выражениях:

– Мерзкая калека! – выплюнула она. – Неблагодарная мразь! Мы тебя спасали, а ты… Я тебя растила, как дочь! Да чтоб тебя твари бездны рвали на куски, а ты мучилась и не помирала!

Но громче всех оказалась златокудрая красавица: она рванулась ко мне, расталкивая всех на пути, слёзы текли по её фарфоровому личику.

– Миледи! – затараторила она, падая передо мной на колени. – Я ни в чём не виновата! Клянусь! Это всё Оскар! Он меня соблазнил! Обещал жениться, как только… как только вы… – она всхлипнула. – Я думала, вы умерли… Он сказал, что вы умерли!

Свекровь резко захлопнула рот и обернулась к рыдающей девушке, её глаза распахнулись шире, рот приоткрылся в искреннем недоумении.

– Что? О чём ты говоришь? – прошептала она. – Какая свадьба? Блэр, что происходит? Я-я… ничего не понимаю…

Хорошая игра, я почти поверила: чтобы мать, да и не видела, как сын крутит шуры-муры буквально у неё под носом? Пф-ф. Шутить изволите?!

Я не сдержала ехидную усмешку.

Но представление продолжалось, и я наслаждалась каждым его мгновением, и ничего не могла поделать с чувством глубокого удовлетворения, вспыхнувшего в груди.

Тем временем воины Волка схватили красавицу под руки, подняли с колен, а она, понимая, что ей не отвертеться, разревелась пуще прежнего, затряслась в подступающей истерике:

– Не надо! Пощадите! – вскричала она. – Я жду ребёнка… – выдохнула, и на секунду я заколебалась. – Его ребёнка! – тонкий палец ткнул в Оскара.

Мой супруг со щелчком захлопнул отвисшую челюсть и побледнел так, что я подумала – сейчас грохнется без чувств. Но он, тряхнув златокудрой головой, стремительно шагнул ко мне, и снова люди Стального преградили ему путь.

– Гвен! – закричал он отчаянно. – Это не то, что ты думаешь! Я могу всё объяснить! Я…

– Довольно! – раздался чёткий властный голос. – Увести всех, – видно, сэру Рику надоел весь этот балаган, впрочем, как и мне, и он решил взять ситуацию под свой контроль.

– Погодите, господа! – тут вперёд вышел тот самый незнакомец в форме капитана стражи Леваньер. Мужчина лет сорока, с седеющими висками и уверенной осанкой военного. Раньше я его не видела, вероятно, прибыл вместе с де Рейландами. Ставленник старшего брата Оскара?

– Позвольте представиться, сэр Бертрам Корвин, новый капитан стражи замка Леваньер, – степенно вымолвил он, поклонившись мне. – Миледи, при всём уважении, но милорд, то есть ваш супруг не может быть заключён в темницу без приказа Его Величества.

Он смотрел прямо мне в глаза, нисколько меня не боясь. И даже присутствие Чёрного Волка его не смутило – явно опытный вояка и интриган.

– Граф выше графини по статусу и не только в вопросах управления землями. Прямого вреда вашему здоровью милорд не нанёс, он действовал согласно правилам и защищал свой народ. Без доказательств иных преступлений его нельзя заключить под стражу и уж тем более отправить в темницу, вы не в праве его судить…

Я слушала молча, чуть насмешливо улыбаясь. Творившийся вокруг балаган: плач, крики, стоны – после его слов мигом прекратился. Воцарилась тревожная тишина.

Рик шагнул к Корвину, но я вскинула руку в останавливающем жесте.

– Это всё? – уточнила я у этого Бертрама, тот в ответ вежливо наклонил голову. – Прекрасно. И тем не менее все эти люди будут ждать решения короля в узлище. – Пауза. – Никаких поблажек.

– Но миледи, закон…

– Я разве неясно выразилась? – насупилась я, поджав губы.

Внезапно налетел ветер – резкий, холодный, закруживший опавшие редкие листья. Где-то в лесу за стенами замка испуганно вскрикнула одинокая птица, будто почувствовав приближение бури.

Я не повышала голоса. Не кричала. Но каждое слово прозвучало так чётко, что даже тихо плачущая Блэр замерла, прекратив всхлипывать:

– Все они отныне жители темницы.

Капитан Корвин попытался вновь возразить.

– И ещё, – перебила я его, и в моём голосе появились стальные нотки. – Я выше всех по статусу. Будь то граф, или герцог. Поскольку…

Я ещё раз посмотрела на родню, глядящую на меня с ненавистью, на высыпавших во двор слуг, на лицах которых проступило нетерпеливое ожидание.