Чтение онлайн

— Она просидела там несколько часов. Не будем тратить время впустую и перейдем к основному. — Зельтай провела ладонью над зеркалом, и там появилась Мелисса, зажимающая рукоять принесенного меча поленьями. Установив оружие вертикально, женщина встала в полный рост и бросилась грудью на клинок. — Мелисса волчица, когда краям раны не дают сомкнуться — смерть от кровопотери неизбежна.

— Господи! — Фаерс приложила руку к кольнувшему сердцу и шокировано уставилась на магичку. — Она же беременна. Могла бы… держаться ради ребёнка. Вот из-за него вас и раскидали по разным мирам. У оборотней есть такое понятие, как Истинность…

— Знаю, Аррум немного просветил. Давай лучше о ребёнке.

— Дети в таких союзах благословенны свыше. Уже при зачатии любовь их родителей дарует им Искру Силы. Из таких чад вырастают маги, целители, как говорится, от бога, и просто те, кто своими делами несут в мир свет и добро. Представь, как разозлилась богиня Юсифа — покровительница семейного очага, — когда смертная пренебрегла её Даром, умертвила, не позволив родиться. Богиня в гневе пожаловалась на Мелиссу своему брату Талуту — богу войны, коему поклонялись воинствующие оборотнические кланы. И он сразу припомнил вероломного Артунала, погубившего сотоварищей. Тогда-то, выслушав брата, Юсифа и придумала, как наказать влюблённых. Душу Мелиссы поместили в человеческое тело, тем самым лишив пару возможности обзавестись общими отпрысками, и отправили девушку на Землю. Артунала же после перерождения оставили на Нарлаксе, чтобы он маялся в поиске, сам не понимая чего.

— У них априори не может быть совместных детей. Их расселили по разным реальностям.

— Не умничай, — осадила Мелани Зальтайн. — Для истинных это не преграда. При большом… огромном желании со стороны разъединенных душ сам Верховный Бог Хэшран — творец и уничтожитель миров — может открыть для жаждущих воссоединения Портал междумирия. Чтобы такая возможность была, одному из наказанных оставляют возможность подглядывать за другим. Дабы он или она воочию видели, чего лишились. Зачастую это сны, реже — видения прошлой либо теперешней жизни их пары. И в определённый момент тоска по утраченному становится так сильна, что истомившаяся душа посылает сигнал Хэшрану, и тот, взвесив её прошлые прегрешения и нынешние заслуги, решает: открывать дверь или повременить. Бывали случаи, когда муж с женой воссоединялись перед самым смертным одром, но к вам Верховный был милостив, так что возблагодарите его и живите с чистого листа.

— Я — Мелисса… бывшая, Аррум — Артунал? Так, что ли? — не укладывалось в голове у Фаерс.

— Именно. Быстрее свыкайся с мыслью и не заставляй меня повторять. Страх как этого не люблю.

— Вернуть Аррума назад как-то можно? Бога, там, попросить… наверное… — промямлила Фаерс, отупело глядя на принявшее обычный вид зеркало.

— Зачем? — поразилась Крис. — Оборотня здесь ничего не держит. Родственники и клан по сравнению с истинной парой — ничто. Он не сможет жить в трагирском лесу, оставив сердце на Земле.

— Звучит слишком высокопарно.

— Ничуть, — возразила Кристал. — Говорят, что в мире нет ничего вечного, так вот — истинные узы — исключение из правил. Их не разорвёт ни расстояние, ни даже смерть. Души познавшие счастье единения всегда будут тянуться друг к другу. Неужели вы этого не чувствуете?

— Ни капельки, — не сдавала позиций Мелани. — Аррум рвётся сюда.

— Раскрой для него свои объятия, — посоветовала Зельтайн.

«Дожили, соперницу приходится поучать». Внутри бултыхнулась осадочная муть чёрной магии, и Крис подавила её, переплетя пальцы в особый символ. Сомнительный подарок доставшийся от прапрадеда Тауруса давал о себе знать, когда она была морально или физически истощена. Кристал протерла зеркало и повесила его обратно на стену, мимолётно оценив своё отражение. Темноволосая ясноглазая и фигуристая — яркая по сравнению со светлокожей, невзрачной на её фоне гостьей. И всё же, поставь их рядом, волк выберет бледную поганку. Единящую силу истинности ничто не могло пошатнуть. Где справедливость?

— Аррум умный мальчик. Точнее, не мальчик, от этой проблемы я его избавила, — куснула Зельтайн Мелани, но та и бровью не повела, чем вынудила магичку продолжить: — Угости волка плошкой молока, он его любит, прогни спину, расстилая его постель, хищник и проявит себя.

— Ему нужна настоящая стая. А ты сама сказала, что детей у нас не будет, — отозвалась Фаерс, не реагируя на ехидные замечания Крис. — Перебрось Аррума на Нарлакс, здесь у него будет шанс обзавестись нормальной семьёй.

Кристал перестала притворяться, что поправляет криво висящее зеркало и резко повернулась к землянке.

— Ты не понимаешь, — весёлая издёвка из её голоса испарилась. — То, что ты делаешь — наглядное проявление истинности, Ты заботишься о потребностях пары больше, чем о собственных. Аррум будет делать так же. Он смирится или вы найдёте компромисс. Я же, знаешь, что хотела, пока не заглянула в его прошлое и будущее? — Зельтайн расправила плечи и взглянула на Мел с вызовом. — Собиралась опоить Аррума приворотным зельем и остаться с ним. Я чувствовала его боль, пропускала через себя, и была уверена, что смогу её притупить. Но когда к ней добавилась твоя — мне пришлось отступить и отпустить волка. Лишь ты, Зрящая, можешь сделать Аррума счастливым, так перестань натыкаться на стены там, где их нет, и приступай! — от непроизвольного магического всплеска фантом Мелани пошел рябью и, став прозрачным, истаял.

— Идиотка! — колени Кристал подогнулись, и она осела на пол, не сходя с места. — Когда же я научусь сдерживаться? — Закрыв глаза, она отыскала следы межпространственного перехода и облегчённо вздохнула, убедившись, что не забросила Зрящую в безвременье.

Через взыгравшую зависть Кристал не успела предупредить иномирную посетительницу, что у Аррума могут возникнуть проблемы с оборотом. Процесс переноса для двуипостасных был чреват «заеданием» механизма перехода в животный облик. Разложить на молекулы и сложить обратно человека Хэшрану было проще, чем зверолюда. Прийти в норму волк должен был после того, как окрепнет повреждённая долгой разлукой связь с его парой. Неудачи с оборотом обычно ввергали оборотней в панику и приводили к затяжной подавленности. Сие следовало знать и учитывать при общении с ними, дабы не задевать чувства ранимых в такой период избранников, ощущающих себя неполноценными. Вдобавок это служило своеобразным испытанием: не изменятся ли отношения в семействе, когда сильный партнёр станет слабым и беззащитным? Происходи всё вблизи, то такому повороту магичка была бы рада, но поскольку Аррум находился далеко и его возвращение было, увы, невозможным, причинять ему лишние страдания было неоправданной жестокостью.

Выброс энергии произошел, потому что Кристал внезапно поняла: оборотень поддался вовсе не на её чары, а оттого что неосознанно знал — его парой окажется одноипостасная. Вот он и попробовал предложенное, чтобы приноровится к человеческому телу и не ударить пред избранницей в грязь лицом. Чувство что её приняли за тренировочный плацдарм было столь неприятным, а ревность разрушительной, что молодая магичка не совладала с вырвавшейся сырой силой и поставила точку в диалоге со Зрящей раньше положенного. Теперь Зельтайн ничего не оставалось, кроме как уповать на то, что светловолосая, имени которой она так и не спросила, наскребёт в себе мужества для вторичного посещения её жилища. Тогда-то она наступит на горло гордости и постарается просветить девушку как положено, без избыточной эмоциональности.

Утро встретило Мел минусовым настроением, ломотой во всем теле и жужжащей в мозге интернетовской фразочкой: «Сегодня большой день, скажем прямо — днище»*. Девушка согласилась, что днище полное и накрылась с головой, не желая покидать постель и встречаться с наверняка ожидающим её пробуждения трагирцем.

«Дописывая «Стражей», я не подозревала, что оборотень — мой истинный, но на уровне подкорки уже не хотела делить его с кем бы то ни было, — размышляла Мелани. — Когда же пришла пора заканчивать историю, я оставила финал открытым, потому что не могла проститься с Аррумом, не могла перестать думать о нём, чем и спровоцировала перенос волка. Ну и как в таком признаваться и оправдываться? Прости, мил друг, непредумышленно вышло? Знай я, что ты не персонаж повести, а реальный чел… оборотень, то не стала бы желать свидеться с тобой? М-да, тупик. Может божок, как там его, накосячил? Уз то я не чувствую, Аррум видимо тоже. Эй, Верховный! — Фаерс высунулась из-под одеяла и посмотрела в потолок спальни. — С нашим воссоединением ошибочка вышла, не просили мы его. Но меня вполне может угораздить влюбиться и без подключения истинности. Я себя знаю. Проверено на нескольких «не тех», как говорила моя мама. И что потом? Аррум будет страдать из-за оторванности от дома, а я по нему. Не надо мне такого счастья! Слышишь? Верни всё, как было!»

Божество промолчало, а Фаерс с оханьем соскребла себя с кровати и поплелась в душ. Минут двадцать простояла под горячими струями, десять выбирала футболку и штаны в полупустом шкафу, и пять потратила на расчесывание: челка никак не хотела ложиться по задуманному. Приведя себя в относительный порядок, девушка взъерошила непослушные волосы, стянула их в хвост и решительно спустилась к Арруму.

Оборотень сидел на кухне, отрешенно обгрызая заячью кость, и даже не сразу заметил появление Мелани.