Чтение онлайн

– Ты ее не знаешь.

– А вдруг?

Джесс направилась в другой конец комнаты, где стояло огромное кресло. Села. Ее хрупкое тело почти утонуло в мягких подушках. Если она и в самом деле собирается устроить эту встречу - а сейчас, похоже, у нее нет другого выбора, - придется посвящать Чарльза в эти дела.

– Ее зовут Джинни, - спокойно сказала она.
– Познакомились мы еще в Ларчвуд-Холле.

– Где?!

– В Ларчвуд-Холле, пансионате для матерей-одиночек.

– Как мило! Вы что, вспоминали старые добрые времена?

– Нет, Чарльз.
– Она набрала побольше воздуха и выпалила:

– Мы собираемся встретиться.

Поддернув рукава свитера, Чарльз подошел к столу.

Облокотившись на его край, он положил руки, крепко сжатые в кулаки, на крышку стола.

– Это имеет какое-то отношение к Мауре?

– Нет, Чарльз, - покачала головой Джесс.
– Мы собираемся встретиться с девочками, которые жили когда-то в Ларчвуде. Вот и все.

Не хватало еще Мауру впутывать в эту историю! Он и так был к ней холоден и жесток.

– Странно, что оба эти события совпали.

Джесс сидела, обхватив руками мягкую подушку и тихонько покачиваясь из стороны в сторону. "Ах ты, сукин сын!
– мелькнуло в голове.
– Эгоист чертов!"

– Ну что ж, скажу тебе все остальное, - выпалила она.
– Уверена, тебе это не понравится, но, считаю, ты должен знать. Мы собираемся пригласить на нашу встречу детей, от которых когда-то отказались.

Схватив со стола хрустальное пресс-папье, он швырнул его через всю комнату. Врезавшись в каминную плиту, оно разлетелось вдребезги, усеяв осколками весь пол.

– Господи!
– простонал он.
– Похоже, вся моя семья повредилась умом!

Джесс еще крепче вцепилась в подушку.

– Мне просто необходимо это сделать, Чарльз. Я давно об этом мечтала.

– Вот как? Значит, об этом ты мечтала? А как же я?

Как же наша семья? Сначала Маура, потом ты. Неужели ты не видишь, что наша семья просто разваливается? Что с тобой происходит, Джесс? Ты что, теряешь рассудок?

– Более ясного рассудка у меня никогда не было, Чарльз.

Обойдя вокруг стола, он ухватился за спинку стула и отбросил его в сторону.

– А я-то считал, что мы никогда не будем вспоминать о том незначительном эпизоде, который произошел в твоей жизни! Мы же договорились, что дети никогда о нем не узнают.

– Мы ни о чем не договаривались, Чарльз. Ты требовал этого. Ты сам спровоцировал меня на встречу в ту ночь, когда я рассказала тебе о Мауре.

– И теперь ты решила пойти мне наперекор? Чего ты, собственно, добиваешься? Хочешь унизить меня? Поставить какие-то свои условия? Скажем, если я соглашусь, чтобы Маура не делала аборт и родила ребенка, ты не станешь встречаться со своим? Этого ты хочешь?

– Чарльз, ты никогда меня не понимал. Ты ни разу не спросил о моем внебрачном ребенке! Ни разу...

– Но ведь я женился на тебе! Разве этого мало? Не многие согласились бы жениться на тебе!

– Я не...
– прошептала она.

– Да ну? Может, это не ты забеременела в пятнадцать лет?
– Он расхохотался.
– Давай называть вещи своими именами. Даже твой отец знал, кто ты есть на самом деле.

Почему он взял меня к себе на работу? Ему нужно было кому-то сбыть тебя с рук. Взгляни на это дело здраво, Джесс. Он использовал меня, чтобы прикрыть твой позор. И если ты не хочешь все разрушить, забудь об этой чертовой встрече!

Не выпуская из руки подушки, Джесс принялась раскачиваться взад-вперед. Слезы потекли у нее по лицу.

Чарльз встал перед ней, уперев руки в бока.

– А теперь одевайся, - потребовал он.

– Что?

– Пока ты где-то моталась, ты, очевидно, успела позабыть, что сегодня вечером мы идем в клуб.

– Чарльз...

– Сегодня банкет. И пока мы с тобой живем под одной крышей, ты обязана меня сопровождать и выглядеть при этом соответственно этикету.

Джесс закрыла глаза.

– Сейчас семь пятнадцать, - продолжал он.
– Мы уезжаем из дома в восемь часов. Советую поторопиться.

***

Она сидела во главе стола в розовато-лиловом вечернем туалете образцовая жена, внимающая речам обожаемого мужа. Бриллиантовое колье и серьги холодили кожу, создавая какое-то странное ощущение. На самом деле Джесс слышала Чарльза наполовину, хотя он был занят важным делом: вручал награды победителям игры в гольф за прошедший период, давая им шутливые характеристики. Она, конечно, хлопала в положенном месте - после произнесенной мужем фамилии призера, но с небольшим опозданием. Однако мысли ее были далеко: она вспоминала девушек, с которыми жила в Ларчвуд-Холле.

Сьюзен... Как в былые времена, Сьюзен казалась несколько надменной. Такое впечатление, что она выше других. Безвкусно одетая, без какой-либо прически. От нее по-прежнему веет бунтарским духом. В общем, этакий книжный червь, напичканный либеральными идеями.

Джесс помнила, что Сьюзен любила отца своего ребенка и мечтала сама воспитывать сына. Теперь у нее есть другой сын. Может быть, ей достаточно этого.

Ни Джей... Все та же гордая красавица. Похоже. Пи Джей преуспела в жизни - удачная карьера, элегантная квартира, любовник приятной наружности. Странно, правда, что она так и не вышла замуж. Может, все-таки жизнь у нее сложилась не настолько счастливо, как кажется на первый взгляд. Может, поэтому она с такой радостью восприняла идею встречи.

Джинни... Вспыльчива, как и прежде. Женщина-загадка...

Джесс сделала крошечный глоток из бокала с прохладительным напитком и посмотрела внимательно на всех.

Вежливые, снисходительные улыбки, равнодушные глаза.

С годами многое изменилось. Раньше мужчины постоянно напивались (многие женщины от них тоже не отставали), волочились за чужими женами - в общем, были посмешищем для всех. Сейчас выпивают гораздо умереннее, по крайней мере на людях. Некоторые, подозревала Джесс, перешли на наркотики.

– Представляю вам лучшего игрока современности в гольф, - раздался суховатый голос Чарльза, и публика вежливо хмыкнула.
– Тома Кимбола.

Высокий мужчина с редеющими каштановыми волосами поднялся со своего места и направился к подиуму. Джесс узнала его: Чак учился с его сыном в средней школе; как и большинство детей их круга, мальчишку после окончания отправили в частную школу.

Чарльз, широко улыбаясь, вручил Тому Кимболу медную медаль. Защелкали фотоаппараты, чтобы Кимбол потом смог повесить в своем кабинете фотографию на память о столь знаменательном событии.