Чтение онлайн

– Заткнись, Чарльз!

– Не смей разговаривать со мной в таком тоне!
– крикнул он, выезжая за ворота клуба и набирая скорость.
– Мало того, что она попыталась покончить с собой. Ты знаешь, кто позвонил в службу "911"? Наша чертова экономка! Теперь все домохозяйки в Гринвиче будут знать, что наша дочь пыталась сделать с собой! Здорово, правда? Лучше и не придумаешь!

– А где мальчики?
– спокойно спросила Джесс.

– Тревис отсиживается в своей комнате. Зрелище как раз для тринадцатилетнего мальчишки! Ах да!
– Он повернулся к Джесс, яростно блеснув глазами.
– Я ведь забыл тебе сказать, что это он нашел свою сестру с бритвой в руке на залитом кровью розовом ковре.

Джесс с трудом проглотила комок. В голове была только одна мысль этого не может быть.

– А Чак?

– Умчался на свидание.
– Чарльз хмыкнул.
– Уж у него-то хватит ума не заниматься любовью с первой попавшейся девчонкой! Я объяснил своему сыну, что к чему!

Джесс широко раскрытыми глазами вглядывалась в ночную мглу - мимо проносились огни большого города. "О Господи!
– взмолилась она.
– Прошу тебя, спаси мою девочку! Не дай ей умереть".

– Следующий поворот, - бесстрастно проговорила она.

Не повернув головы, Чарльз включил поворотник и отрезал:

– Я знаю, где находится эта чертова больница!

***

Джесс выскочила из машины, не дожидаясь мужа, и, влетев в приемный покой, бросилась к столу медсестры.

– Где моя дочь? Маура Ренделл?

Тучная женщина в белом халате стала меланхолично просматривать бумаги.

– Ренделл...
– задумчиво сказала она.
– Ах да, это та, что пыталась покончить жизнь самоубийством.

Джесс крепко ухватилась за край стола.

– Процедурная палата "Си". За углом справа.

Джесс свернула за угол, слыша за спиной громкий стук каблуков, Чарльз успел ее догнать. Толкнула дверь указанной палаты. Маура лежала на столе: чудесные белокурые волосы были спутаны, лицо залито слезами, взгляд отрешенный и какой-то потерянный. К ее руке приставлена трубка, на правом запястье - толстая белая повязка.

Всюду кровь...

– О Господи!
– воскликнула Джесс, бросаясь к дочери. Заливаясь горючими слезами, принялась гладить ее по голове.
– Что случилось, малышка? Что ты сделала?

– Мамочка, - заплакала Маура.
– Мамочка, пусть он уйдет!

– Кто, детка? Кто?

Чуть отстранившись, она взглянула дочери в лицо. Та показывала на Чарльза.

– Прогони его!
– молила Маура.

Чарльз хмуро поглядел на мать и дочь.

– Я подожду в вестибюле, - проговорил он и вышел за дверь.

Джесс повернулась к Мауре.

– Малышка, что случилось?
– снова спросила она.

– Это он во всем виноват!

– Кто? Папа?

– Да!
– воскликнула Маура.

– Что он тебе сделал? Ну говори же, малыш!

– Прошлой ночью... Вчера, когда тебя не было дома...

Ей было трудно говорить, слова прерывались рыданиями. Джесс гладила дочку по голове, успокаивая ее, давая силы продолжать свой жуткий рассказ.

– Прошлой ночью... Ой, мамочка, это было ужасно!

Он сказал.., что я ему больше не дочь.., что я сломала ему жизнь... Она задыхалась от рыданий.
– Что он никогда не сможет смотреть в глаза своим друзьям, если я не сделаю аборт. Ой, мамочка, больно!

– Шш.., деточка, потерпи, все будет хорошо. Где у тебя болит, милая? Запястье?

– Я не смогла себя убить...

Нагнувшись, Джесс поцеловала Мауру в щеку.

– И слава Богу! Ты же знаешь, я не смогла бы жить без тебя!

– Ой, мамочка! Прости меня! Прости меня, пожалуйста!
– И вдруг она вскрикнула от боли.
– Мама! Мне больно!

– Где, детка? Где?

– Живот! У меня болит живот! Ребенок!

Джесс выпрямилась.

– Я сейчас приведу доктора! Подожди.

Она выбежала из комнаты и тут же натолкнулась на человека в белом халате.

– Моя дочь! Она беременна! С ней что-то происходит!

– Там?
– спросил врач, указав пальцем в сторону процедурного кабинета.

– Да, быстрее, пожалуйста!

– Подождите здесь.

– Доктор...

– Сестра!
– не слушая ее, крикнул врач куда-то в глубину коридора. Сестра Хейвемен! Палата "Си". Срочно!

И толкнул дверь. Женщина в белом халате, проскочив мимо Джесс, бросилась за ним.

Джесс осталась в одиночестве - хрупкая женщина в вечернем туалете и бриллиантах, с темными кругами под глазами и с такой болью в сердце, какой она никогда не испытывала. Самоубийство... Ее дочка пыталась покончить с собой... Ей вспомнился гроб с телом матери, усыпанный белыми орхидеями. Она не стала вскрывать себе вены, она умерла, приняв смертельную дозу лекарств и запив их виски. Она никогда не стала бы действовать бритвой - к чему заливать весь пол кровью... Джесс пыталась переключиться на что-то другое, но никак не могла. Интересно, как выглядела мама, когда она умерла? Где ее нашли? Лежала ли она в постели на белоснежных простынях, закрыв глаза, будто спокойно спит, положив голову на высокую подушку? А может, упала на пол со страданием и ужасом на изящном лице?

Острая боль пронзила Джесс, она схватилась за грудь.

О Господи! К чему эти воспоминания! Ведь не о матери сейчас идет речь, а о дочери, которая пыталась оборвать свою драгоценную жизнь.

– Что происходит?
– послышался за спиной голос мужа.
– Они что, отпускают ее?

Джесс круто обернулась.

– Убирайся отсюда!
– бросила она.
– Ты уже достаточно натворил!

Он попытался обнять ее за плечи.

– Пойдем в вестибюль, Джесс. Посидишь, успокоишься. Ты слишком возбуждена.

Джесс с отвращением отшатнулась.

– Возбуждена?! И ты смеешь мне это говорить? Ах ты, ничтожество! Это все из-за тебя...

– Ну-ну... Не так громко.

– Это почему? Боишься, что нас услышат? Что кто-то вдруг узнает правду про нашу замечательную, идеальную семью? Поймет наконец, что на самом деле ее не существует?

– Еще одно слово, и я уйду!

– Вот и прекрасно. Убирайся!

К ним подошла сестра.

– Простите! Вам придется подождать в вестибюле. Мы не можем позволить вам нарушать покой наших больных.