Чтение онлайн

На стенах – традиционные фрески и оружие: мечи, посохи, нунчаки.

Рядом с оружием на стенах висели свитки с изящной каллиграфией, в них были наставления и вдохновение для тех, кто стремился постичь не только физическую, но и духовную суть нашего пути.

В одном из углов зала группа учеников двигалась синхронно. Их движения были текучим воплощением силы и грации. Звук ударов деревянного оружия и глухие шлепки тел, перекатывающихся по полу, наполняли пространство.

Несколько учеников заметили меня, но никто не поклонился и не опустился на колени.

В этом зале мы были равны.

Чен провел нас на другую сторону, где уже установили большой экран.

Дак встал по правую руку от меня.

– Не заморачивайся, – сказал он. – Разберемся.

Сейчас будет жесть.

Чен поднял пульт и нажал на кнопку.

Экран мигнул и ожил – заиграла заставка «Доброе утро, Восточный Парадайз».

Я внутренне собрался – к неизвестному.

На экране появилась ведущая новостей – Гао Юэ, с серьезным выражением лица.

– Доброе утро, уважаемые зрители. Сегодня мы покажем вам репортаж, который одновременно шокирует и тронет до глубины души. Просим быть внимательными: кадры и подробности, которые мы собираемся показать, могут оказаться тяжелыми для восприятия.

Пространство вокруг словно стало холоднее.

Экран разделился на три части, в каждой из которых показывали фасад разных домов.

Гао Юэ продолжила:

– В трагическом повороте событий яркие жизни трех самых известных инфлюенсеров Востока – Eastern Gossip, Royal Rumors и The East 4 Life, были жестоко оборваны.

Плечи сжались от напряжения.

Камеры скользили по местам преступлений, и то, что они показывали, иначе как бойней не назовешь. Каждый из этих домов, некогда сиявший роскошью и гламуром, теперь был откровенной демонстрацией жестокости.

Запись, хоть и тщательно отредактированная, не оставляла простора для фантазии: кровавые пятна на фоне дорогих интерьеров и личных вещей жертв ясно говорили об их последних минутах.

У меня пересохло в горле.

– Он убил только этих троих инфлюенсеров?

Чен даже не взглянул на меня:

– У двоих были жены и дети.

Я метнул на него взгляд:

– И?..

– Они тоже мертвы.

Будто что-то тяжелое легло на грудь, сдавило так, что стало трудно дышать.

Я заставил себя сохранять спокойствие.

– А третий инфлюенсер?

Ответил Дак:

– Его звали East 4 Life. У него был тайный любовник – мужчина, который даже не находился в доме. Но дядя Лео навестил и его.

– Этот любовник… он тоже мертв?

Они кивнули.

Пульс гремел в ушах.

Я уставился на экран, где все еще шло видео – сцены, полные ужаса, запечатленные руками моего отца. Каждая пропитанная кровью комната открывала все новые стороны его жестокости.

Голос ведущей эхом разнесся по залу.

– Дворец пока не сделал официального заявления по этому поводу, однако распространяются неподтвержденные сведения о том, что за этими жестокими казнями стоят лидеры банды Роу-стрит. Именно поэтому наш Хозяин Горы распорядился держать ворота закрытыми – ради нашей безопасности и защиты.

Живот скрутило в тугой узел.

– Мне не место в зале. Я должен выступить с заявлением.

– Я понимаю, Лэй, – вздохнул Чен. – Но сейчас тренировка важнее, чем успокаивать народ. Все и так знают, почему эти трое на самом деле погибли…

– В этом-то, блядь, и проблема. Я должен дать понять, что не имею к этому никакого отношения.

Чен покачал головой:

– У тебя есть три дня, чтобы разобраться с настоящей угрозой. Забудь о СМИ и сосредоточься на бою.

Я сжал губы и снова уставился на экран.

– Власти ведут расследование этих чудовищных преступлений, и, хотя подробности продолжают поступать, уже ясно, что последствия этой трагедии выходят далеко за пределы круга непосредственных жертв, – голос Гао Юэ звучал ровно, но с заметными нотками эмоций.

– Эти люди были больше, чем просто инфлюенсеры. Они были иконами Востока, любимыми и уважаемыми тысячами. И хотя я не согласна с их недавними высказываниями… я… ну… их внезапный уход оставил пустоту, которую будет очень трудно заполнить.

Пока Гао Юэ говорила, на экране мелькали кадры с инфлюенсерами в лучшие моменты их жизни – улыбающиеся, в окружении фанатов, блистающие в свете софитов.

Черт бы тебя побрал, отец.

Да, я тоже собирался их убить, но никогда бы не тронул их партнеров и детей.

Как всегда, ты зашел слишком, блядь, далеко.

Картинка сменилась, в эфир вышел соведущий Гао Юэ, Сун Пэн. Его обычное хладнокровие сменилось заметным напряжением.

Я покачал головой:

– Теперь пресса в ужасе. Именно этого мама и не хотела.

Сун Пэн выдавил самую фальшивую, самую неестественную улыбку, какую я только видел.

– А теперь – редкое и… безусловно, никак не связанное событие, – протянула Гао

Юэ, моргнув и выглядя так, будто вот-вот обмочится от страха.

Голос Сун Пэна дрожал, выдавая попытки сохранить хоть каплю профессионализма:

– Великого Хозяина Горы заметили прошлой ночью на прогулке в центре Восточного района. Он… попросил, чтобы мы показали это вам сегодня утром.

Я напрягся.

Сун Пэн прочистил горло, и видео началось.

На экране, во весь рост, появился мой отец.

Камера засняла его пугающе спокойно, он неспешно гулял по улицам, с зажженной сигарой в пальцах.

Но именно кровь, явные брызги на его одежде и руках, заставила меня раскрыть рот.

Несколько мужчин и женщин, что еще оставались на улицах, поспешно разбежались, будто увидели Кинг-Конга или Годзиллу.

Дак покачал головой:

– Пресс-конференция уже не нужна, Лэй. Загадка раскрыта.