Чтение онлайн

Ведущий снова поспешил вмешаться.

— Отлично, переходим к планам! Алиса, ходят слухи, что вас рассматривают на роль ведущей аналитической программы на крупном игровом телеканале. Это правда?

Алиса смягчила выражение лица, сделав его заинтересованным и профессиональным, но внутри всё сжалось. Этот контракт был для неё всем.

— Переговоры ведутся. Я считаю, что игровому сообществу не хватает качественного контента, где разбирают не только хайповые новинки, но и архитектуру геймдизайна. — Она бросила быстрый взгляд на Марка. — Тот, кто понимает разницу между силой и грубой силой, всегда будет востребован.

— Ну, конечно, — фыркнул Марк, не глядя на неё. — Идеальная работа для тех, кто не может выиграть в настоящей игре. Сидеть и умничать над чужими победами. Надеюсь, хоть телесуфлёр тебе оплатят.

— А у тебя какие планы, Марк? — быстро спросил Артём, чувствуя, как нарастает напряжение. — Говорят, тебе поступило предложение от создателей «Гримуара Скверны» стать лицом их рекламной кампании. Новая игра, полное погружение...

Марк усмехнулся, но в его глазах не было веселья.

«Опять эти маньяки со своим „прорывным интерфейсом“».

— Да, предложение было. Я отказал.

Алиса не удержалась от колкости, её голос вновь приобрёл ядовитые нотки. Её собственная неуверенность нашла выход в атаке:

— Понятно. Испугался, что в мире полного погружения не получится списать тактику на папины инвестиции? Придётся полагаться на собственный мозг. Страшно?

Это была ошибка. Последняя капля.

Марк резко повернулся к ней, отбросив маску небрежности. Его лицо стало маской ярости.

— Я отказал, потому что не продаюсь за красивые обещания, в отличие от некоторых, — его голос зазвенел сталью. — А ты, я смотрю, уже готова слинять в виртуальную реальность, раз в этой у тебя ничего не клеится? Ни карьеры, ни личной жизни... Одни только подкасты да лайки в качестве подтверждения твоей значимости!

— Хотя бы я свою значимость зарабатываю сама, а не получаю в виде подачки по итогам квартала! — Алиса вскипела, её щёки залились румянцем. Она уже не видела камер, не помнила об эфире. Всё её внимание было приковано к нему. — Ты что вообще о жизни знаешь? Что такое боль? Что такое потеря? Ты — никто! Простой мажор, который орёт громчить всех, чтобы заглушить собственную пустоту!

Марк с силой оттолкнул от себя столик с микрофонами. Они с грохотом упали на пол. Он встал, и его рост в 191 см вдруг показался устрашающе огромным в тесной студии.

— А ты хочешь узнать, что такое боль? — его голос прозвучал низко, сипло и очень-очень опасно. Он приблизился так, что она почувствовала исходящее от него тепло. — Хочешь узнать, каково это, когда тебя предают те, кто должен был защищать? Кого ты должен был называть семьёй? — Он презрительно окинул её взглядом с головы до ног. — Не лезь в то, о чём не имеешь понятия, девочка. Твои жалкие фантазии о моей жизни — это просто зависть. Зависть тех, у кого не было даже того, что ты с таким презрением отвергаешь!

Ведущий, побледневший как полотно, в панике вскочил между ними.

— Парни, остановитесь! Камеры! Мы в эфире! — зашипел он, но его голос утонул в наэлектризованном тишиной воздухе.

Было поздно.

Три часа спустя Алиса сидела в полной темноте своего лофта, прижимая к груди согнутые колени. На экране ноутбука в замедленном повторе крутился тот самый момент: её перекошенное от гнева лицо, его свирепый взгляд. Клип под названием

«CAMS!!! МРАКОС и ЛИСЁНКА УСТРОИЛИ ДРАКУ В СТУДИИ! РАЗБОРКА НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА!!!»

собрал уже три миллиона просмотров. Она чувствовала жгучий стыд. Но под ним шевелилось и другое чувство — горькое, ядовитое удовлетворение. Пусть все увидят, какой он на самом деле.

Удовлетворение испарилось мгновенно, когда она проверила почту. Письмо от телеканала. Краткое, вежливое, безличное.

«К сожалению, Ваш публичный образ не соответствует корпоративной этике нашей компании. Все переговоры о контракте считаем прекращёнными».

Одной строчкой. Всё, ради чего она работала годами, — рассыпалось в прах. Её паблики захлебнулись хейтом. «Истеричка!», «Позерша!», «Настоящее лицо Лисёнки!».

В это же время Марк шагал по своему пентхаусу, сжимая в кулаке тяжёлый хрустальный бокал. Он снова посмотрел на застывший кадр: его собственное лицо, искажённое почти что животной злобой. Тошнотворное чувство стыда и бессилия подкатило к горлу. Он с силой швырнул бокал в камин. Хрусталь со звонким треском разлетелся на тысячи осколков.

Зазвонил телефон. Его агент.

— Ты понимаешь, что ты сделал? — почти кричал он в трубку. — Ты подтвердил всё, что о тебе говорят! Что ты — неконтролируемый быдлан! Спонсоры отворачиваются! «Гримуар Скверны» был последним серьёзным предложением, а ты его послал! Теперь ты не нужен никому!

Следом пришло СМС от отца. Всего два слова: «Позор. Разберись».

Его отстранили от участия в следующем сезоне лиги под предлогом «нарушения этического кодекса киберспортсмена». Мир, в котором он был звездой, за сутки вышвырнул его за борт.

Сорок восемь часов спустя их личные почты, захлебнувшиеся потоками ненависти и насмешек, получили одно и то же письмо. Без подписи. С зашифрованного адреса.

Тема:

Предложение.

Текст:

«Ваши публичные личности мертвы. Ваши карьеры уничтожены. Но скандал — это тоже ресурс. У нас есть игра. „Гримуар Скверны“. Реальное погружение. Выживете — станете легендами. Согласитесь — получите шанс всё вернуть. Отказ будет означать, что вы согласны с приговором, который вам вынесла толпа. Ответьте в течение 24 часов.»

Алиса смотрела на эти строки, и по спине бежали мурашки. Это был не контракт. Это была ловушка. Или спасательный круг, брошенный с корабля, который они сами же и подожгли. Она представила тишину своего лофта, растянувшуюся на годы вперёд. И тишину «Гримуара», которая могла стать концом... или началом.

Марк прочёл письмо и горько усмехнулся. «Выживете — станете легендами». Звучало как насмешка. Но другой двери из этого ада для него не было. Он посмотрел на свои костяшки, всё ещё красные от удара по столу.

«Отец сказал: "Разберись". Что ж... Я разберусь. Но по-своему».

Солнечный свет, тёплый и безразличный, казался насмешкой в безупречно стерильном кабинете психолога. Он заливал глянцевую поверхность стола, отражаясь в хромированных ножках кресел, и ему было нет дела до того, что карьера Алисы лежала в руинах. Она сидела в глубоком кожаном кресле, чувствуя себя не просто чуждым элементом, а изгнанником, приговорённым к этой показной гармонии.