Чтение онлайн

Я встала. Подошла к окну. Две недели. У нас горы строительного мусора, толпа диких горцев в союзниках, нелегальное производство спирта и магии, и я — попаданка без документов. — Идеально, — сказала я. — Идеально?! — Виктор поперхнулся. — Конечно. Инспектор — это человек. А у каждого человека есть цена. Или слабость. Я повернулась к Лизе. — Лиза, готовь «Президентский Люкс». Самую лучшую комнату. Самое мягкое белье. И скажи Герте... пусть учится готовить фуа-гра. Или что у нас тут за деликатес? Печень налима? — Зачем? — не понял Виктор. — Мы не будем его подкупать, дорогой. Это вульгарно. Я улыбнулась улыбкой, от которой у моих конкурентов в прошлом мире случалась изжога. — Мы его очаруем. Он приедет с проверкой, а уедет с полным чемоданом наших чипсов и отчетом о том, что Грозовой Створ — это жемчужина Империи. — А если нет? — спросил Виктор, кладя руку на меч. — А если нет... — я посмотрела на карту, на точку «Глотка Дракона». — В горах, знаешь ли, часто случаются несчастные случаи. Лавины, камнепады... Дикие места. Виктор посмотрел на меня долгим взглядом. Потом подошел и поцеловал в лоб. — Напомни мне никогда с тобой не ссориться, Матильда. Ты страшная женщина. — Я просто эффективный менеджер. А теперь — за работу. Две недели до приезда Ревизора. Время пошло.

Когда дверь за Лизой закрылась, я осталась наедине со списком «План приема». Инспектор. Кто он? Старый бюрократ с подагрой? Молодой карьерист? Взяточник? Идейный фанатик? Я макнула перо в чернильницу. 1. Размещение: Восточная башня. Там лучшие виды и меньше сквозняков. 2. Меню: Фуа-гра (местная печень с травами), стейки из оленины, "Охотник" (как дижестив). 3. Развлечения: Охота (Виктор организует), баня (обязательно), дегустация... Я замерла. Перо зависло над бумагой, роняя черную кляксу. А если... А если Инспектор — женщина?

Я представила себе суровую даму в корсете, которая морщит нос при виде оленьих рогов на стенах и падает в обморок от запаха псарни. Вся моя стратегия строилась на мужских слабостях: еда, алкоголь, лесть, охота. Если приедет женщина, мне придется менять тактику. Ей нужно будет предлагать спа-процедуры, шелка и сплетни о столичной моде (в которой я не смыслю ни черта).

Я позвонила в колокольчик. — Позовите Лорда. Срочно. Виктор пришел через пять минут. Он был в оружейной, и от него пахло оружейным маслом и железом. — Что случилось? — он вошел быстро, рука привычно легла на пояс. — Еще гонец? — Нет. Вопрос разведки. Я встала и подошла к нему, нервно теребя манжету платья. — Виктор, скажи мне... Имперский Инспектор может быть дамой? Виктор моргнул. Потом еще раз. А потом расхохотался. Это был искренний, громкий мужской смех, от которого зазвенели стекла в шкафу. — Дамой? — он вытер выступившую слезу. — Матильда, ты прелесть. Женщина с Имперской Печатью? В Совете? — А что смешного? — я насупилась. — Императрица же женщина. — Императрица — это Символ. Кровь Дракона. Ей можно всё. А чиновники... — он покачал головой. — Нет. Женщина не может занимать должность выше придворной дамы или настоятельницы монастыря. Закон о Наследовании Должностей от 345 года. Я выдохнула. — Слава богу. Значит, сексизм на моей стороне. — Секси... что? — Не важно. Значит, это мужчина. Это упрощает задачу. Я вернулась к столу, собираясь дописать пункт про «элитных куртизанок» (шутка, Лизу я ему не отдам, но красивых служанок в зале поставлю). — Матильда. Голос Виктора изменился. Стал серьезным. Тяжелым. Он подошел к столу и накрыл мою ладонь своей. — Нам нужно кое-что обсудить. До приезда гостя. — Бюджет? — Нет. Твое поведение. Я подняла бровь. — Мое поведение? Я ем вилкой, не сморкаюсь в занавески и даже выучила гербы всех соседей. — Ты командуешь, — сказал он прямо. — Ты командуешь гарнизоном. Ты перебиваешь меня на советах. Ты отдаешь приказы Маркусу через мою голову. — Потому что это эффективно! Пока ты думаешь о чести, я думаю о логистике! — Я знаю, — он сжал мою руку крепче. — И я это ценю. Здесь. Внутри. Он обвел рукой комнату. — Но Инспектор — это Внешний Мир. Виктор обошел стол и встал передо мной, заставляя поднять голову. — Если столичный чиновник увидит, что баба (прости, но для него ты именно баба) решает, где строить форты и как тратить казну... он напишет в отчете одно слово. — Какое? — «Околдован». Виктор помрачнел. — Он решит, что я под заклятием. Или что я слаб умом. В любом случае, это приговор. Меня сместят. Тебя сожгут. Или отправят в "Обитель Тишины", где монахини вырезают языки слишком умным женщинам. Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. «Обитель Тишины». Звучит как название спа-курорта, но суть — концлагерь. — И что ты предлагаешь? — тихо спросила я. — Игру, — Виктор усмехнулся, но глаза оставались серьезными. — Ты любишь играть? Вот тебе роль. Он взял прядь моих волос, накрутил на палец. — Ты — моя Жена. Красивая. Хозяйственная. Немного... восторженная. Ты заботишься о моем комфорте. Ты киваешь, когда я говорю. Ты опускаешь глаза, когда мужчины говорят о политике. Я фыркнула. — Ты хочешь, чтобы я притворилась дурочкой? — Я хочу, чтобы ты стала моей Тенью. Светлой, теплой тенью. Он наклонился к моему уху. — Ты можешь управлять мной ночью, Матильда. В спальне. Или здесь, когда мы одни. Шепчи мне на ухо, пиши записки, пинай меня под столом ногой. Но на людях... Он выпрямился. — ...Я — Лорд. Я принимаю решения. Я — Скала. А ты — цветок, который растет на этой скале. — Цветок, — повторила я с сомнением. — Хищный? — Самый опасный в мире, — улыбнулся он. — Но Инспектор должен видеть только лепестки. Шипы спрячь. И магию... Он стал предельно серьезен. — Матильда, умоляю. Никаких фокусов. Никаких «подогреть суп взглядом». Никаких светящихся камней при нем. — Почему? Я же могу сказать, что я бытовой маг. Лицензию купим. — Потому что в столице сейчас... мода на чистоту крови. Любая магия, не санкционированная Гильдией, вызывает подозрение. Если они решат, что ты — Ведьма из Диких Земель... Инспектор уедет, а за ним придут Инквизиторы. А с ними я не договорюсь.

Я молчала минуту. Моя гордость («Я — топ-менеджер!») бунтовала. Но мой разум («Я — кризис-менеджер») говорил: он прав. Это маскарад. И если для спасения моего бизнеса (и моей головы) мне нужно сыграть роль покорной средневековой жены — я сыграю её так, что Станиславский будет аплодировать в гробу. — Хорошо, — я выдохнула. — Я поняла. Операция «Гейша». — Кто? — не понял Виктор. — Идеальная жена. Я буду молчать. Я буду подливать вино. Я буду смотреть на тебя с обожанием. Я хищно улыбнулась. — Но у меня условие. — Какое? — Если этот Инспектор начнет нести чушь, которая грозит нам убытками... я подам знак. — Какой? — Я поправлю кулон на шее. Два раза. Это будет значить: «Виктор, заткни его, или я это сделаю сама». Виктор облегченно выдохнул и притянул меня к себе. — Договорились. Он поцеловал меня в макушку. — Ты умная женщина, Матильда. Слишком умная для этого века. Иногда мне страшно, что однажды ты поймешь, насколько я... прост для тебя. Я обняла его, уткнувшись носом в жесткий лен рубахи. — Ты не прост, Виктор. Ты — единственный мужчина, который не побоялся дать мне власть. И единственный, кто смог её ограничить. — Значит, мир? — Перемирие. До отъезда Инспектора. Я отстранилась и критически осмотрела его. — А теперь иди к Марте. Твой парадный камзол нужно ушить. Ты раздался в плечах после горного похода. И... Виктор? — Да? — Потренируйся смотреть на меня как на женщину, а не как на начальника штаба. Взгляд должен быть... хозяйским. — О, — он ухмыльнулся той самой улыбкой, от которой у меня подгибались колени. — С этим проблем не будет.

Когда он вышел, я вернулась к списку. Зачеркнула пункт «Презентация бизнес-плана». Написала вместо него: «Вышивание. (Найти пяльцы и сделать вид, что я умею)». «Новое платье. Скромное. Пастельные тона. Никаких декольте, но так, чтобы талия казалась осиной».

Игра началась. И я собиралась получить «Оскар».

Паника — плохой советчик. Но зато Паранойя — отличный начальник службы безопасности.

Я сидела в кабинете, который за два часа превратился в оперативный штаб. На столе лежала схема замка. Красным мелом я пометила «Зеленые зоны» (куда Инспектору можно), черным — «Зоны отчуждения» (куда ему вход заказан под страхом смерти). Зон отчуждения было пугающе много.

1. Лаборатория. (Там перегонный куб, который выглядит как самогонный аппарат, чем он, по сути, и является). 2. Оранжерея. (Там растет «Дыхание Дракона» и гуляет Мурз, который может откусить Инспектору задницу). 3. Мой кабинет. (Здесь лежат бизнес-планы, написанные терминами из другого мира, и карта Дороги с пометками «Кэш» и «Трафик»).

— Маркус! — рявкнула я. Лейтенант возник в дверях. — Замки. — Миледи? — Мне нужно сменить все замки в черных зонах. Старые засовы открываются ржавым гвоздем. Мне нужны замки с секретом. — Кузнец Берт может сделать, — неуверенно сказал Маркус. — С двойным поворотом ключа. Но это долго. — Пусть бросает всё и делает. И еще... Я понизила голос. — Поставь часового у винтовой лестницы в подвал. Круглосуточно. Легенда: «Там нестабильный фундамент, опасно для жизни». Повесь табличку: «Осторожно! Ядовитая плесень!». Бюрократы боятся за свое здоровье больше, чем за казну. — Есть, миледи. Когда Маркус ушел, я занялась главным оружием. Атмосферой.

Инспектор — человек с дороги. Он устанет. Он будет раздражен. Он захочет спать, но на новом месте сон чуткий. Чуткий сон — это риск. Если он проснется ночью и пойдет бродить... он увидит то, что не должен. Он должен спать как младенец. Или как труп. Но счастливый труп.

Я спустилась к Доре. В лаборатории кипела работа. Девочки фасовали мазь, но я остановила конвейер. — Спецзаказ, — объявила я. — Проект «Морфей». Дора вытерла руки о передник. — Снотворное? В вино? — Слишком грубо. И опасно — вдруг у него аллергия или он дегустатор. Мы пойдем другим путем. Через нос. Я выложила на стол ингредиенты, которые принесла с собой из кладовой: — Лаванда. (Классика). — Хмель. (Тяжелый, пьянящий дух). — Корень валерианы. (Успокаивает нервы, хоть и воняет котами). — И масло сандала. (Для ощущения роскоши). — Мне нужно масло, Дора. Смесь. Тягучую, летучую. Чтобы она испарялась медленно, но заполняла комнату плотным туманом покоя. — Сделаем на спирту и жире, — кивнула травница. — Спирт даст летучесть, жир удержит запах. — И добавь туда... — я замялась. — Щепотку сушеного дурмана. Самую малость. Чтобы сны были цветными и добрыми. Чтобы ему казалось, что он в раю, а не в ледяном замке.

Пока Дора колдовала над ретортами, я побежала к Яну. — Мне нужны вазы. Маленькие. С узким горлышком. Ян, привыкший к моим странностям, даже не удивился. — Стекло? — Да. Но красивое. Матовое. Чтобы жидкости внутри не было видно. — Сделаем. А пробки? — Пробок не будет. Будут палочки. Я показала ему пучок тонких ивовых прутьев, которые нарезала по дороге. Я очистила их от коры и высушила магией за пять минут. Пористая древесина. — Это — диффузор, Ян. Жидкость поднимается по палочкам и пахнет. Мы поставим такой в спальне Инспектора. И в его кабинете. И в коридоре. Весь замок должен пахнуть так, чтобы у него отвалилось желание писать кляузы. Остался последний рубеж обороны. Я вошла в теплицу. Здесь было влажно и жарко. «Дыхание Дракона» разрослось, его фиолетовые листья грели воздух лучше батарей. В углу, в своей кадке, дремал Мурз. Его красный бутон был закрыт. — Мурз, — позвала я шепотом. Цветок лениво шевельнул лианой. — У нас будут гости. Плохие гости. Я подошла к нему и погладила по стеблю. — Если в эту дверь войдет кто-то чужой... без меня или Виктора... Я выпустила импульс магии. Картинку. Чужой силуэт. Угроза. Мурз встрепенулся. Его бутон приоткрылся, показав ряд хищных шипов. Он тихо, угрожающе зашипел. — Не есть, — скомандовала я. — Только пугать. Хватай за ногу и держи. И шипи так, чтобы он обмочился. Цветок согласно щелкнул зубами. Я повесила на дверь Оранжереи массивный замок (из тех, что сделал Берт) и табличку: «Карантинная зона. Опасно для жизни». Любопытство — сильное чувство. Но должен быть сильнее. Я закончила обход в полночь. Замки проверены. Документы спрятаны в тайник под полом в моей спальне (Виктор показал мне нишу, о которой не знал никто), накрытый тяжелым сундуком с платьями. «Арома-ловушки» расставлены. Я вернулась в комнату, чувствуя, как гудят ноги. Виктор уже лежал в постели. Он читал книгу (да, я заставила его читать перед сном, чтобы развивать словарный запас и просто отвлекать от войны). — Ты забаррикадировала нас так, словно мы ждем осаду орков, — заметил он, откладывая том «Истории Империи». — Бюрократ страшнее орка, — я скинула халат и нырнула под одеяло, прижимаясь к его горячему боку. — Орк просто убьет. Бюрократ высосет кровь, выпишет штраф за пятно на ковре и заставит платить налог на воздух. Виктор обнял меня. — Ты пахнешь лавандой. — Я тестировала смесь на себе. Работает. Спать хочется смертельно. — Ммм... — он поцеловал меня в висок. — А мне хочется не спать. Его рука скользнула по моему бедру. Привычно. Властно. — Виктор, — пробормотала я, уже проваливаясь в сон (чертов хмель!). — Завтра. Мне нужно... проверить... шторы... в гостевой... Я не договорила. Сон, тяжелый и сладкий, накрыл меня мгновенно. Виктор усмехнулся. — Спи, моя Гроза. Замок спал. Но в коридорах, невидимая глазу, тянулась тонкая серебряная паутина. Моя сигнализация. Я натянула её на уровне щиколоток во всех стратегических проходах. Обычная нить, пропитанная моей энергией. Если её порвать — у меня на тумбочке звякнет колокольчик. Паранойя? Возможно. Но в моем мире выживали только параноики.

Утром я выпила две чашки кофе, черных как деготь, и собрала все ключи. Получилась увесистая связка. Холодное железо оттягивало пояс моего платья. Я чувствовала себя тюремщиком, который строит камеру люкс-класса. — Эльза, Лиза, за мной, — скомандовала я, надевая белые перчатки. — Мы идем в Восточную Башню.

Восточная Башня считалась «гостевой», но по факту там жили пауки и сквозняки. Последние лет двадцать туда заходили только чтобы проверить, не обвалилась ли крыша. Теперь это место должно было стать резиденцией Графа де Валленберга.

Мы поднялись по винтовой лестнице. Ступени были чисто выметены (Маркус гонял солдат с вениками всю ночь), но камень все равно дышал холодом. — Вот здесь, — я остановилась перед дубовой дверью на третьем этаже. — Повесить гобелен. Тот, с охотой на оленя. Он закроет пятно плесени и добавит... мужественности. Мы вошли внутрь.

Комната была просторной. Окно — узкое, стрельчатое — выходило на долину. Вид отсюда открывался на миллион: заснеженные пики, лента реки внизу и, если присмотреться, крошечные фигурки на нашей стройке Дороги. — Стратегический вид, — одобрила я. — Пусть видит, что мы не спим. Но главное — это интерьер. Я подошла к кровати. Это был монстр мебельного искусства. Огромная, резная, из темного дерева, с балдахином, который, казалось, видел еще основание Империи. — Матрас, — скомандовала я. Солдаты внесли новый тюфяк. Я лично проконтролировала его набивку. Гусиный пух, смешанный с сушеной лавандой и чабрецом. Никакой соломы. Я нажала рукой на перину. Она подалась мягко, упруго, обнимая ладонь. — Идеально. Я повернулась к Лизе. — Белье. Лиза, благоговейно дыша, развернула простыни. Тончайший лен. Отбеленный на снегу. Мы гладили его тяжелыми утюгами с углями, прокладывая ткань лепестками роз. — Застилай. Ни одной складки. Натяни так, чтобы монета отскочила.