Чтение онлайн

У меня пересохло в горле. — Вы нас арестуете? — шепнула я. — Арестую? — он выпрямился и громко рассмеялся, так, чтобы слышали слуги. — Помилуйте, леди! Зачем мне резать курицу, которая несет... паштет? Он снова понизил голос. — Империи плевать, кто правит в Грозовом Створе — Лорд или его Ведьма. Главное, чтобы граница была на замке, а налоги платились. Вы навели здесь порядок там, где десять лет был хаос. Это единственное, что меня волнует.

Он полез во внутренний карман камзола. Достал свиток с печатью. — Вот ваш отчет. «Нарушений не выявлено. Рекомендовано к поощрению». Он вложил свиток в руку Виктора. — Но будьте осторожны, друзья мои. Лицо Графа стало серьезным. — Алхимики. Они теряют прибыль из-за вашей Дороги. Они теряют влияние. Мой визит был их инициативой. Они надеялись, что я найду здесь измену. — И что вы им скажете? — спросил Виктор, сжимая свиток. — Я скажу, что Лорд Сторм — верный слуга Престола, но туповат и беден, — Граф подмигнул. — Это усыпит их бдительность. На время. Но они придут снова. И не с бумагами, а с ядом. Или сталью. Он надел шляпу. — Берегите себя, Матильда. В Столице таких умных женщин обычно либо возвеличивают, либо травят. Постарайтесь попасть в первую категорию. — Я постараюсь, милорд. Он легко (для человека, который два дня назад умирал) вскочил в карету. Дверца захлопнулась. Кучер щелкнул кнутом. Карета тронулась, громыхая по брусчатке, увозя нашего Ревизора, наш паштет и нашу маленькую тайну. Мы стояли и смотрели, как черный экипаж исчезает за воротами. Виктор выдохнул. Глубоко, шумно. — «Туповат и беден», значит? — хмыкнул он. — Каков наглец. — Он спас нам жизнь, Виктор, — я прижалась к его плечу, чувствуя, как уходит напряжение. — Он дал нам «крышу». Официальную имперскую крышу. — Он знает про магию, — заметил Виктор мрачно. — Он знает, что она работает. И ему это нравится. Я посмотрела на мужа. — Мы прошли проверку. Мы легализованы. Виктор обнял меня одной рукой, прижимая к своему боку. — Знаешь, что это значит? — Что? — Что теперь нам никто не мешает заняться главным. — Дорогой? — спросила я. — Нет, — он улыбнулся, глядя на меня тем самым взглядом, от которого у меня внутри начинали плавиться предохранители. — Весна, Матильда. Снег тает. Инспектор уехал. У нас есть вино, у нас есть свободный вечер... — ...И у нас есть спальня с ароматом лаванды, который мы так и не опробовали, — закончила я за него. — Именно. Мы развернулись и пошли в замок. Не как испуганные заговорщики. А как Хозяева, которые только что выиграли крупную партию в шахматы у самой Империи. И, черт возьми, мы заслужили этот отдых.

Весна вступала в свои права нагло и грязно. Снег во дворе осел, посерел и потек ручьями, превращая плац в болото. С крыш капало так, что шум стоял круглосуточно. Но внутри замка было сухо и по-деловому жарко.

Я собрала «Большой Совет» в малой столовой. Мы сдвинули столы. Я принесла свою главную ценность — Карту, на которой теперь жирного красного цвета было больше, чем белых пятен. Вокруг сидели мои «топ-менеджеры». Виктор — справа. Маркус — с грифельной доской (вести протокол). Ян — с перемазанными сажей руками (он уже экспериментировал с печами). Дора и Герта — ответственные за тыл. Лиза — наш коммерческий директор.

Я встала во главе стола. — Итак, господа. Я обвела их взглядом. Они изменились. Ушла затравленность, исчез страх голодной зимы. В их глазах горел азарт. Они поняли: мы не просто выживаем, мы побеждаем. — Этап «Легализация» завершен, — объявила я. — Инспектор уехал довольным. Империя дала нам карт-бланш (пока неофициально, но печать есть). По столу пронесся одобрительный гул. — Теперь начинается этап «Экспансия». Я взяла указку (ровную ветку ивы).

Я ударила указкой по участку карты «Глотка Дракона». — Снег сходит. Через неделю перевал откроется. Но старая дорога разбита в крошево. Если мы пустим туда телеги, они застрянут. Я повернулась к Яну. — Ян, доклад по цементу. Стеклодув (теперь уже главный инженер) встал. — Мы сделали пробный замес, миледи. Известняк из карьера плюс зола из печей. И глина. Залили куб вчера утром. — И? — Сегодня я бил по нему молотом, — Ян широко улыбнулся. — Молот отскочил. Камень звенит. Это... колдовство, не иначе. Жидкий камень. — Это римский бетон, Ян. Я обратилась к Совету. — Мы не будем мостить дорогу булыжником. Это долго и дорого. Мы будем лить дорогу. Ставим опалубку, армируем железом (тем самым ломом, который забраковал Виктор), заливаем смесью. Виктор нахмурился. — Железо в землю? Это расточительство. — Это арматура, Виктор. Бетон держит сжатие, железо — растяжение. Вместе они вечны. Эта дорога простоит тысячу лет, и наши правнуки будут по ней ездить. — Добро, — кивнул Лорд. — Если Ян говорит, что молот отскакивает — я верю. — Маркус? Лейтенант выпрямился. — Горцы на подходе. Тормунд прислал вестника. Тридцать молодых парней. Будут здесь завтра к обеду. В зале повисла тишина. Герта побледнела. — Тридцать... дикарей? — прошептала она. — Миледи, они же разнесут кухню! Они едят как саранча! — Спокойно, — я подняла руку. — Мы не пустим их в замок. Я показала на карту, на точку у внешних ворот. — Здесь мы строим Казармы. Это будет их база. Я посмотрела на Виктора. — Твоя задача — интеграция. Они не знают дисциплины. Они привыкли жить кланом. — Я смешаю их, — жестко сказал Виктор. — Разобью на тройки. Один мой ветеран — двое новичков-горцев. Ветеран отвечает головой за поведение своих «волчат». Драка — наряд вне очереди обоим. Воровство — плети. — Согласна. Но нужен и пряник. Я повернулась к Лизе. — Лиза, форма. — Уже шьем, миледи! — она достала образец. — Серые плащи с синей окантовкой. И эмблема на плече — Молния и Гора. — Отлично. Когда дикарь надевает форму, он перестает быть дикарем и становится солдатом. Это психология.

— Ганс и Берта (семья, которую мы наняли) выезжают на точку «Приют №1» послезавтра. — Им негде жить, — заметил Ян. — Там руины. — Они берут с собой шатер. Первую неделю живут в полевых условиях. Ян, твоя бригада идет с ними. Первая задача — не дом, а Печь и Склад. Я обвела точку на карте кружком. — Мы запускаем стандарт. В каждом Приюте должны быть: • Охраняемая парковка для телег. • Горячая еда 24 часа в сутки (суп, каша, чай). • Магазин «Сторм-Маркет». — Дора, — я посмотрела на травницу. — Мне нужно наполнение для полок. Мазь в маленьких баночках. Мыло. Свечи. И... тот самый бальзам. — Спирта не хватит, — вздохнула Дора. — Девочки работают в две смены. — Значит, расширяем производство. Я видела в подвале старые медные чаны. Почистить, запустить в дело. Я положила на стол гроссбух. — Деньги у нас есть. Золото Тормунда и аванс от первых купцов. Но траты предстоят чудовищные. — Мы покупаем еду, — вставила Герта. — Свои запасы тают. — Верно. Поэтому мы вводим «Продовольственный налог» для деревень в долине. Виктор напрягся. — Они и так бедны, Матильда. Если мы начнем отбирать зерно... — Мы не будем отбирать. Мы будем покупать в счет будущих налогов. Или менять. На соль, на инструменты, на защиту. Я посмотрела на мужа. — Виктор, люди в долине напуганы. Они боятся Алхимиков, боятся зимы. Ты должен поехать туда. Не как сборщик податей. А как Лорд-Защитник. Покажи им своих новых солдат. Покажи, что здесь теперь Власть. И предложи сделку: они везут нам продукты, мы даем им безопасность и рынок сбыта. — Хорошо, — кивнул он. — Я проеду по деревням. Я свернула карту. — Работы много. Спать будем мало. Но если мы выдержим этот темп до лета... Грозовой Створ станет самым богатым местом на Севере. Я улыбнулась своей команде. — Вопросы? — Только один, — поднял руку Ян. — Этот бетон... Мы будем лить его в формы. А формы из чего? Дерева мало. — Разбираем старый сарай в нижнем дворе. И... — я прищурилась. — Используем щиты. Старые, дырявые щиты. Они плоские и ровные. — Гениально, — хмыкнул Маркус. — Все свободны. За работу. Люди зашумели, отодвигая стулья. Зал наполнился деловым гулом. Виктор остался сидеть. Когда дверь за последним участником закрылась, он подошел ко мне. — Ты устроила революцию, Матильда. — Я просто наладила процессы. — Нет. Бетон. Форма для горцев. Сетевые трактиры. Ты меняешь сам уклад жизни. Он взял мою руку и поцеловал пальцы, испачканные мелом. — Я поеду в деревни завтра. Но сегодня... Он посмотрел на окно, за которым сияло весеннее солнце. — Сегодня я хочу показать тебе место. Недалеко. Там, где сходит снег, цветут первые крокусы. — Это свидание, милорд? — Это инспекция, миледи. Инспекция весны

Мы выехали из замка через боковые ворота, чтобы не привлекать внимания гарнизона. Я — на Плюшке (которая явно радовалась весне и пыталась грызть каждую встречную ветку). Виктор — на своем боевом вороном, который шел по тающему насту с грацией танцора. Воздух был пьянящим. Это был не тот стерильный мороз, что зимой. Это был густой коктейль из запахов мокрой коры, прелой хвои и далекого, едва уловимого аромата земли, которая просыпалась после долгого сна. Солнце слепило. Снег, посеревший в низинах, здесь, на склонах, сиял так, что больно было смотреть.

— Куда мы едем? — спросила я, щурясь от света. — На Южный Склон, — Виктор указал рукой на скальный выступ, залитый солнцем. — Там есть место, которое не продувается ветром. «Ладонь Великана». Там весна наступает раньше всего.

Мы поднимались минут двадцать. Тропа петляла между огромными валунами, покрытыми яркими пятнами лишайника. Наконец, мы выехали на небольшое плато. Оно действительно напоминало ладонь, сложенную ковшиком. Скалы закрывали его с трех сторон, отражая и фокусируя солнечное тепло. Здесь не было снега. Здесь была черная, влажная земля. И на ней, как рассыпанные драгоценные камни, горели цветы. Фиолетовые. Желтые. Белые. Крокусы.

Их были сотни. Они дрожали на ветру пушистыми лепестками, пробиваясь сквозь прошлогоднюю сухую траву. Это было так ярко и так... невозможно живо посреди серых скал, что у меня перехватило дыхание. Виктор спешился первым. Подошел ко мне и снял меня с седла. Но не поставил на землю. Он держал меня на весу, глядя в глаза. — С первым днем весны, Матильда.

— Это... потрясающе, — прошептала я, глядя через его плечо на цветочный ковер. — В моем мире такие цветы дарят на Восьмое марта. Но они там мертвые, срезанные. А здесь... — Здесь они живые. Как и мы. Он опустил меня на сухой валун, нагретый солнцем. Сам сел рядом. Мы молчали. Это была не та тишина, что в кабинете, когда мы считаем бюджет. Это была тишина единения. Я сняла варежку и коснулась его руки. — Спасибо, Виктор. За то, что вытащил меня. Я начала забывать, что мир состоит не только из бетона и паштета. — Ты слишком много на себя берешь, — он переплел свои пальцы с моими. — Иногда мне кажется, что ты пытаешься перестроить этот мир в одиночку. — А кто, если не я? — Мы, — он поцеловал мою ладонь. — Мы. Он наклонился и сорвал один цветок. Фиолетовый, с ярко-оранжевой сердцевиной. — Знаешь, что говорят горцы про эти цветы? — Что? — Что это слезы Дракона, который плакал от счастья, когда увидел солнце после полярной ночи. Он осторожно вставил цветок мне в петлицу пальто. — Ты — мое солнце, Матильда. И я, наверное, тот самый дракон. Я улыбнулась, чувствуя, как щеки заливает румянец (и это не от ветра). — Ты поэт, Лорд Сторм. Опасно. Я могу привыкнуть. — Привыкай. Он притянул меня к себе.

Наш поцелуй был долгим, теплым, со вкусом солнца и надежды. В этот момент не существовало ни Алхимиков, ни Империи, ни проблем с канализацией. Были только мы двое на теплой ладони каменного великана.

Внезапно Плюшка, которая мирно щипала сухую траву у края поляны, громко фыркнула и прянула ушами. Вороной Виктора тоже напрягся, ударив копытом о камень. Виктор мгновенно изменился. Романтик исчез. Вернулся Воин. Он мягко, но решительно отстранил меня и положил руку на эфес меча. — Тихо, — шепнул он. Мы прислушались. Ветер. Шум капели. И... Скрип. Слабый, неритмичный звук. Словно кто-то ползет по насту. Или тащит что-то тяжелое. — Зверь? — одними губами спросила я. — Зверь не шумит так глупо, — ответил Виктор. Он сделал знак мне оставаться на месте, а сам, пригибаясь, двинулся к краю поляны, туда, где начинался кустарник. Я сидела ни жива ни мертва. Романтика улетучилась, уступив место холодному, липкому страху. Я нащупала в кармане камень-грелку (он мог служить метательным снарядом) и сжала кулон.

Виктор исчез за кустами.

Тишина. Минута. Две.

— Матильда! Сюда! — крикнул он. В его голосе не было угрозы, была тревога.

Я соскочила с валуна и побежала на голос, путаясь в юбках и мокром снегу. За кустарником, в небольшой ложбине, занесенной грязным снегом, лежал человек. Не воин. И не горец.

Это был совсем молодой парень, почти мальчишка. Он лежал ничком, раскинув руки. Его одежда — странная, куцая куртка из серой кожи и узкие штаны — была изодрана в клочья. На спине темнели пятна крови. Но самое странное было не это. Его волосы. Они были коротко острижены и выкрашены в неестественный, кислотно-зеленый цвет. А на шее, на кожаном шнурке, болтался не амулет и не крест. Там висели очки. Громоздкие, с толстыми линзами в медной оправе и кожаными шорами по бокам. Очки механика. Или...

— Он жив? — я упала на колени рядом с парнем.

Виктор уже перевернул его на спину. Лицо мальчишки было синим от холода, губы потрескались.

— Едва, — буркнул Виктор, прикладывая ухо к его груди. — Сердце бьется, но слабо. Обморожение. Истощение.

Я стянула перчатку и приложила ладонь к его лбу. Ледяной.

— Нужно согреть. Срочно.

Я активировала кулон. Направила поток тепла в свои руки, а потом положила их ему на грудь, прямо поверх мокрой куртки. Парень дернулся и застонал.

— ...Формула... — прошептал он в бреду. — Не отдам... Его рука судорожно сжалась на груди, словно защищая что-то спрятанное за пазухой.

Я разглядела его пальцы. Они были черными. Не от грязи и не от мороза. Они были во въевшейся химии. Характерные пятна от кислот и реагентов, которые не смываются неделями. Я переглянулась с Виктором. Мы оба поняли одно и то же.

— Алхимик? — спросил Виктор мрачно. — Нет, — я покачала головой, глядя на его драную одежду и затравленное даже во сне лицо. — Беглец. Подмастерье.