Чтение онлайн

— Вот и всё, — радовался Тирон, — наконец избавились от бремени. Теперь можно вздохнуть спокойно.

Крысюк перевёл взгляд со счастливого старика на своего друга — огр пребывал в озабоченном состоянии, задумчиво потирая подбородок.

— Грум, что с тобой? — поинтересовался Кьярт.

Здоровяк ответил не сразу:

— Всё в порядке.

— Вы, наверное, проголодались?! — бодро спросил староста. — Пойдёмте к столу, сейчас маленько отпразднуем победу над проклятыми душегубами. Отныне, всё вернётся на круги своя — снова заживём как прежде, без опасностей и тревог.

— Мы же рыбы наловили! — вспомнил крысюк. — Давайте пожарим её, что ли?!

— Тащи в дом, — добродушно улыбался старик. — Жена приготовит в лучшем виде. — Затем Тирон, направляясь с крысолюдом к жилищу, зычно окликнул сына: — Зоран! Где ты там возишься?! Сходи в погреб, набери медовухи!

Грум же не сдвинулся с места, будучи погружённым в свои мысли. Ему не давало покоя то, как вели себя солдаты, особенно их старший. Они были слишком сдержанны в словах, напряжены, даже не попрощались как следует. Но, если подумать, такое поведение могло быть вызвано страхом перед огром — они-то хорошо помнят конфликт у заставы, едва не приведший к бойне, поэтому их недружелюбие можно было объяснить. А вот командир отряда — Сол, вызвал больше подозрений. Уж слишком толерантно он обходился с главарём разбойников, без капли ненависти к подобному люду. Да и Грегор не выражал беспокойства, будто ему ничего не грозило, что выглядело странным в такой ситуации — даже многообещающе косился в сторону Грума, с не то коварной ухмылкой на лице, а быть может просто злобно кривился. Затем вспомнилось, как Сол сопровождал их с Кьяртом и Зораном к месту разгрома торгового каравана, как максимально держался в стороне от них, избегая любого контакта, как тогда смотрел на нелюдов презрительным взором. Груму сейчас казалось, что Сол заодно с Грегором, но эти подозрения могли быть вызваны личной неприязнью к подопечному Лиорика — не было никаких весомых доказательств предательству, лишь необоснованное чутьё. У огра зародились опасения, что Грегору в дороге помогут бежать. Что же делать, догнать отряд и напроситься к ним в попутчики до самого Брушвитца? Но ведь высока вероятность того, что подозрения могут оказаться обычными предрассудками, и тогда Грум потеряет попусту ещё около четырёх дней драгоценного времени. С этими тяжёлыми мыслями огр направился к уже обставленному снедью столу, к которому его навязчиво принялись зазывать друзья.

На дворе стоял поздний вечер. Масляные лампы тускло освещали богатый разными яствами стол и небольшое пространство за ним, позволяя собравшимся людям и нелюдям продолжать затянувшееся пиршество. Лица присутствующих сияли радостью, они вдоволь ели и пили, шутили и запевали весёлые песенки. Только один из них не вписывался в общую картину — Грум. Огр весь вечер пребывал в угрюмом состоянии, отстранённо пережёвывая пищу и нехотя поддерживая разговор за столом, по большей части, когда к нему обращались с прямыми вопросами. Затем староста предложил своей старшей дочери уважить его и гостей каким-нибудь стихом из её собственного репертуара. Девушка с удовольствием откликнулась на просьбу отца, выразительным голосом усладив слух собравшихся рифмой, поведав всем о красоте природы родного края, о его зелёных, обширных лесах, цветущих лугах и добрых людях, обитающих на этой благодатной земле. Закончив стихотворение, Хлоя хохоча принимала от всех восторженные похвалы. Грум смотрел на лучезарную улыбку спасённой ним девушки, на её жизнерадостные глаза, искреннюю скромность и необыкновенную красоту, которой только обладали женщины северных кровей. Теперь огр понял, что в ней привлекло внимание Грегора и почему тот так упорно намеревался завладеть ею. Затем Грум вспомнил посвящённую ему балладу, озвученную Хлоей на пикнике, мысленно поставил себя на её место, прочувствовал эмоции, выраженные девушкой в словах, и додумал далее, что могло с ней случиться, кабы он не пришёл на помощь.

Грум допил остатки медового напитка со своей кружки, а после ударил ею по столешнице. Разговоры за столом мгновенно стихли — все уставились на него изумлёнными взглядами.

— Зоран, — посмотрел на парня огр, — запрягай лошадей в повозку. Кьярт, — он перевёл взор на крысюка, — готовься к отбытию. Нам следует догнать солдат — я им не доверяю.

Первым пришёл в себя от удивления староста. Тирон рассмеялся, сказав:

— Эво тебя моя медовуха разобрала! Я предупреждал — это не то разбавленное пойло, которое подают в тавернах. А ты даже толком не закусывал.

Отчасти старик был прав — в какой-то мере алкоголь подтолкнул Грума к принятию трудного решения.

— Я не шучу, — стоял на своём огр. — Возможно, Хлоя всё ещё в опасности. Я подозреваю командира отряда в сговоре с Грегором. По пути в город он освободит разбойников, и те непременно вернутся сюда, чтобы завершить начатое.

— Но ты и сам не уверен в обвинении, — уже с серьёзным видом заговорил Тирон. — Отчего у тебя закрались такие мысли?

— У меня нет доказательств, — помотал головой здоровяк, — лишь подозрения. Их поведение показалось мне странным.

— Ну-у-у, хе-хе, мало ли кого в чём подозревать можно, — сомневался староста. — Нужны какие-то более весомые обоснования. Мне в вояках ничего странного не показалось.

— Да, Грум, — вмешался крысюк, — ты, наверное, устал от всей этой заварухи, поэтому преувеличиваешь на пьяную голову.

— А я верю Груму, — стал на сторону огра Зоран. — Если он так считает, то нужно прислушаться. Лучше перебдеть, чем потом слёзы лить.

— Ты-то куда лезешь! — рявкнул на сына старик.

— Я поеду один, — сказал здоровяк, вставая из-за стола. — Требуется только телега с лошадьми. Проведу их до Брушвитца и вернусь обратно. Иначе не прощу себе, коли что случится с Хлоей.

— Ага, один он поедет! — возмутился Кьярт. — Я с тобой.

— И я, — поддержал парень.

— Пап, — девушка умоляюще посмотрела на отца, положив на его плечо ладонь. — Я тоже верю Груму.

— Ладно, ладно, — сдался Тирон. — Но ведь ночь сейчас непроглядная, расшибётесь ещё ненароком! Потерпите хоть до утра, а там уже и галопом можно.

Поколебавшись, Грум согласился со старостой. Договорившись с Зораном вместе выступить на рассвете, огр подался отдыхать в сенник.

За столом воцарилась гнетущая атмосфера, о продолжении посиделок не было и речи. Хлоя принялась помогать матери убирать посуду, Зоран пошёл в свою спальню, сославшись на ранний подъём, а старик с крысолюдом ещё задержались, затеяв в сторонке разговор.

— Что это на него нашло? — спросил Тирон.

— Не знаю, — пожал плечами Кьярт. — То рвался в Кронград, как ужаленный, а теперь ему важнее за каждым солдатом приглядывать. Не похоже это на него, явно перепил.

— Надеюсь, к утру остынет, — улыбнулся старик. — Ещё посмеёмся над этой его выходкой.

Крысюк был согласен со старостой, двинувшись затем в сенник, почивать.

Грум вертелся на куче сена невмочь уснуть — поганые мысли продолжали лезть в его голову. Он поднялся с постели и вышел во двор. Прислушался к звукам замершей деревни и, не учуяв никакой опасности, направился в хлев, заняв там привычное место наблюдения у стенки с широкой щелью между досок. Как только на горизонте забрезжил рассвет, разогнав собой глубокую темень, огр уже выталкивал из сарая телегу.

На шорох во дворе из сенника выскочил встревоженный крысюк. Он успокоился, так как проснувшись не обнаружил возле себя Грума, подумав, что тот ушёл без него. Потом из дома показался староста. Тирон, держась за больную голову и кряхча, подошёл к крысолюду и, кивнув в сторону огра, тихо спросил:

— Он что, успел опохмелиться?

Кьярт неопределённо пожал плечами в ответ.

Заметив первых пробудившихся, Грум слегка рассерженным тоном обратился сразу к обоим:

— Где Зоран? Уже пора выдвигаться.

Тяжело вздохнув, не то от лени, не то от того, что огр так и не избавился от своей затеи, старик вернулся обратно в дом.

Вскоре двор ожил в суете — Зоран спешно запрягал лошадей в телегу, Грум складывал в кузов походное снаряжение, Тирон заботился о съестных припасах, а Кьярт, охапкой прижимая к груди выпечку, бегал от одного к другому предлагая каждому пирожок, не забывая и сам уплетать вкусность за обе щеки.

Закончив приготовления, нелюди с парнем заняли свои места в транспорте и, особо не прощаясь с домочадцами, отправились в путь. Хлоя, запоздав, выбежала к воротам, у которых стоял отец, и помахала чересчур отдалившейся повозке рукой. Затем она приложила ладонь к груди, тревожно взирая путникам вслед, едва не пустив слезу. Староста приобнял дочь, уверяя её в том, что нечего за них беспокоится, что Грум наверняка даром затеял эту погоню, и скоро они вернутся в целости и сохранности.

Упряжка из двух лошадей, постоянно торопимая возницей, неутомимо тащила за собой тяжёлую повозку по просёлочной дороге. Огр, восседавший в кузове, облокотился на дощатый борт пребывая в слегка нервозном состоянии — его взгляд был устремлён вперёд. Вот уже миновал полдень, а солдат, ведущих под конвоем пленных разбойников, всё ещё было не видать, что свело на нет даже самые неблагоприятные расчёты Грума, надеявшегося нагнать отряд задолго до этого времени. Он каждый раз убеждал себя дождаться очередного поворота, скрывающего за собой последующий участок дороги посреди непроглядного леса, и в который раз огорчался, не увидев желаемого, тем самым укрепляя веру в свои подозрения. И как только телега достигла торгового тракта, его терпение лопнуло — Грум приказал Зорану тормозить упряжку.