Чтение онлайн

– У нее шея крепка, отдаст!
– продолжал Грицько.- Хата своя, надел за нею остался... Чего еще ей? И дочка кобыла; да и сама она - только так, прибедняется.

С горьким упреком взглянула Приська на Грицька. У нее не только слова - слезы сразу пропали. Глаза блестят, сама бледная, трясется, как загнанный зверь.

– Ты разве ее знаешь?
– спросил судья.

– Как не знать! В соседях у меня жила. И мужа ее знаю... Так, лежебока, пьянчужка был,- весело сказал Грицько.

– Грицько! Побойся бога! Он уже на том свете, а тебе еще только туда собираться...- прерывающимся голосом промолвила Приська.

– И дочку знаю,- не слушая ее, продолжал Грицько.- Здоровая девка. Таким бы только работать да служить, а она у матери дармоедничает.

– Пес ты этакий!
– не выдержав, крикнула на всю волость Приська.

– Бабка, бабка, тут нельзя ругаться!
– сказал старшина.

– Видите, видите,- торжествовал Грицько.- Вот вам и больная! Такой тихоней прикинулась, смиренницей - куда там!

– Ты же меня без ножа режешь! Пилой прямо по сердцу пилишь!
– с горечью сказала Приська.

– Будет вам пререкаться! Будет! Замолчи, Грицько,- приказал старшина.

– Так как решаешь?
– немного погодя, спросил он Приську.

Грицько стоял и ухмылялся; судьи сидели потупившись.

– Как хотите!
– с сердцем сказала Приська.- Хоть меня самое разорвите да ешьте!

– Ты тут не ерепенься!
– крикнул старшина.- Смотри ты, спрашиваешь ее, как ей лучше, как она хочет, а она тут ерепенится. Ты что, не знаешь, что это суд: как захочет, так и решит.

– Мне все равно!
– снова огрызнулась Приська.- Что же мне говорить? Все вы против меня... Взялись съесть - ну и ешьте! Я почем знаю, что там в городе было? Был у моего мужа уговор с Загнибедой или не был? Я мужа не видела, мне он не говорил. Я ничего не знаю.

– Так не отдашь деньги?

– У меня нет денег!..

– Тогда пусть дочка отслужит,- громко сказали судьи.

– Запишите,- обратился старшина к писарю.

Писарь стал писать. У Приськи по телу забегали мурашки, перо писаря словно по сердцу ей скребло... Быстрым взглядом Приська окинула комнату,Грицька уже не было.

– Все,- сказал писарь.

– Вот тебе решение: за те деньги, которые твой муж занял у Загнибеды, пусть дочка отслужит. Слышишь?

Приська стояла молча, как будто эти слова относились не к ней.

– Ступай,- сказал старшина.

Приська стояла.

– Что же ты стоишь? Ступай домой!
– снова сказал старшина и моргнул усом сотскому. Тот подошел к Приське и взял ее за руку. Как пьяная, пошатываясь и спотыкаясь, пошла Приська за сотским из волости. На крыльце у нее закружилась голова, потемнело в глазах, и она, как подкошенная, повалилась на землю.

Она пришла в себя уже дома. Христя стояла над нею и голосила, ломая руки; Одарка утешала Христю и все смачивала холодной водой запекшиеся губы Приськи.

Где это она? Что с нею творится?.. Померкшим взглядом она обвела хату... Это ее хата... Это Христя плачет, Одарка говорит.

– Где я?- были ее первые слова.

– Дома, тетенька, дома,- ответила Одарка.

– Это ты, Одарка... Ты, Христя... Ты еще со мною... Слава богу...шептала она, то закрывая, то снова открывая глаза.- О, как мне тяжко! Как мне тяжко! Почему я не умерла! Зачем я проснулась?
– уже со слезами говорила Приська.- Вот тебе и сон... Вот он, этот сон!.. вот она, эта напасть... вот она, эта беда... Дочка, голубка моя! Зачем я тебя породила, зачем поила-кормила?

– Мамочка, я здесь! Мамусенька, я около вас!
– прижимаясь к матери, утешала ее Христя.

– Ты здесь, здесь...- шепчет Приська.- Нет, тебя уже нету здесь. Ты уже не моя... Отняли тебя у меня.

Христя пристально глядела на мать, думая, не помешалась ли она.

– Я ведь здесь, мама. Кто меня у вас отнимет?

– Добрые люди, дочка... Им завидно, что ты у меня растешь... Судом тебя отняли. Ты теперь не хозяйская дочь... Ты - служанка... Твой ли отец тому виной, добрые ли люди - не знаю. Загнибеда из города отнимает тебя у меня за какие-то пять рублей, которые за подушное взяли да Грицько украл... За них, за эти деньги берут тебя у меня отслужить... Вот он, этот сон... Вот он, этот проклятый сон!
– рассказывает сквозь слезы Приська.

Христя всхлипывает, а Одарка только голову опустила на грудь. Она слушает прерывистую речь Приськи, и мрачная тень пробегает по ее широкому побледневшему лицу. Она сама мать, ей понятно горе Приськи, понятно, что сталось с Приськой, отчего ее без памяти принесли домой. Она видит страшную оборотную сторону жизни; горькие, как полынь, мысли встают в ее уме, мысли о разорении семьи. Вот и у нее растут дети, и у нее их отнимут. И никто ее не пожалеет, никто не посмотрит, как будет болеть материнское сердце... Она намеренно подняла голову, чтобы еще раз поглядеть на Приську, увидеть и навеки запечатлеть в памяти ее измученное лицо.

Солнце как раз садилось, вся хата пылала в его лучах. Лицо Приськи в этом багровом свете выглядело еще страшнее: бледное, желтое, оно, казалось, плавало в крови.

Одарка вздрогнула: это солнце показывает, как материнское сердце обливается от жалости кровью... "А людям все равно,- подумала она.- Стоит ли так жить, так терзаться и мучиться?.."

В это самое время Грицько вернулся домой.

– Слава богу!
– весело сказал он, войдя в хату,- я таки выжил эту чертовку!

– Какую чертовку?
– спросила Хивря.

– Христю Притыку суд выпер в город служить.

– Тсс...- зашикала Хивря, показывая глазами на Федора, который жался в углу на лавке.

Грицько поглядел - Федор, бледный, как стена, держался руками за лавку и, тяжело дыша, горящими глазами смотрел на отца.

Грицько замялся, прошелся по хате, вынул и набил трубку, закурил и молча вышел вон.

Федор проводил отца глазами, перевел взгляд на мать. Хивря сидела на постели, низко-низко опустив голову. Видно, обоим, и отцу и матери, стало стыдно перед сыном...

Федор тяжело и глубоко вздохнул, встал и молча полез на печь.

– И как это ты, не поглядевши, взял да сразу и брякнул!
– улегшись спать, выговаривала Хивря Грицьку.

– А черт его знает!
– оправдывался тот.- Вечерело, я не видел.

– Расскажи, как все вышло?

– А Федор спит?

– Спит. Не бойся.

Грицько стал рассказывать, как он в городе увидел Загнибеду, как они здорово выпили с ним и затеяли разговор о своих удачах и неудачах. Загнибеда рассказывал о своих торговых делах, о том, кого и когда он надул и как его самого надували... Грицько рассказал про Федора и просил посоветовать, как пособить горю. "Это дочка того Притыки, который замерз?" - спрашивает Загнибеда. "Того самого".- "Деньги после него остались?" "Осталось пять рублей".- "Ладно. Все будет в порядке. Я напишу расписку от него, будто бы он деньги у меня занял. Представим в суд. Если нечем будет заплатить, суд обяжет дочку отслужить. Вот ты и сплавишь ее, покуда сын выздоровеет".