Чтение онлайн

Христя слушает тайные речи подружки, и сердце у нее бьется тревожно. Жизнь, от которой ее недавно оторвали, снова захлестнула ее. Снова окунулась она в эту жизнь, снова все видит, все слышит; и все глубоко трогает ее, будит ее мысли.

– А знаешь?.. Мне жаль его,- вздохнув, сказала Христя.

– Кого?

– Федора. Он хороший хлопец. Он лучше Тимофея, лучше их всех. У тех только языки острые, а этот - тихий, молчаливый... Вот за кого выходи, Горпина, не будешь каяться.

– Вот те и здравствуй! На тебе, боже, что мне негоже!
– надув губы, ответила Горпина.- Почему же ты за него не идешь?

– Я - другое дело. Меня его отец не хочет брать в невестки.

– А меня захочет? Он богатую ищет. Думает, найдет дуру... Да ну его совсем! Ты лучше расскажи мне про город. Как там у вас?
– заговаривает зубы Горпина.- Марину видела? Как она там? Совсем городская стала. В деревню и не заглянет никогда.

– Не видела. Некогда было узнавать, где она и что с нею.

Христя стала рассказывать про город, про тамошние обычаи, про хозяина и хозяйку. Она тоже ничего не утаила от своей подруги и рассказала, что у нее вышло с хозяином.

Сейчас они посмеялись над тем, от чего Христя раньше плакала.

– Тебе таки везет в любви!
– со смехом прибавила Горпина, с завистью поглядев на подругу.

– Желаю тебе того же!
– ответила Христя.

– Не хочу, не надо!
– замахала та руками.- Старый, женатый, да полезет целоваться? Чур меня, нечистая сила! Провались он совсем!
– и покраснев как кумач, Горпииа засмеялась.

А Христя давай передразнивать пьяного Загнибеду. Горпина животики уж надорвала, а у Христи глаза блестят, она сыплет шутками и заливается смехом.

Ушла Христя из дому на часок, а возвращаться пришлось уж вечером,- так она заболталась с подружкой. Солнце зашло, пылало зарево заката; небо потемнело; над деревней разостлалась ночная тень. По улицам, грузно ступая, возвращалась домой скотина; бежали свиньи, овцы. Со дворов доносился хозяйский оклик. Деревня перед сном зашумела, засуетилась. Каким радостным, давно знакомым кажется Христе этот деревенский гомон!.. Как в летний зной, в безводье, путник, встретив в глухом овражке быстрый ручеек, припадает к нему, чтобы утолить томительную жажду,- так и Христя жадно вслушивалась в этот вечерний гомон... Знакомое и родное встречало ее ласковым приветом, чаровало нежданными чарами.

Выходя с улицы на площадь, Христя около погоста заметила парня. Он шел медленно, понуря голову, будто в чем провинился или что-то искал. Христя всмотрелась в его фигуру: и поступь знакомая, и одежду она такую видела, а хлопец как будто незнакомый. Кто бы это мог быть?.. Тонким, исхудалым лицом он как будто похож на Федора. Ужели это он?

– Федор!
– не удержалась Христя.

Парень точно испугался: вздрогнул, поднял голову, поглядел и, понурившись, снова медленно побрел по улице.

"Не узнал",- подумала Христя, поворачивая к дому. Легкая досада закралась в ее сердце, защемило оно у девушки... "Неужели я обозналась? Нет, нет, это Федор, это - он. Только что же с ним сталось? Никогда я его таким, не видела... Осунулся, опустился!" Всю дорогу не оставляли ее мысли про Федора.

Около дома, она встретила мать.

– Вот это так! Пошла на часок, а проходила до вечера,- упрекнула ее мать.

Христе стало еще грустней. "Что это я в самом деле, с ума сошла, что ли?
– подумала она.- Приехала к матери, а полетела к чужим, подглядывала за незнакомыми хлопцами".

– А Одарка ждала-ждала тебя... И Карпо приходил. Долго сидели, тебя, поджидали. Под вечер Одарка опять забегала... "Нету?" - "Нету",- говорю. "Вишь, говорит, какая нехорошая: к чужим, так на весь день убежала, а ко мне - хоть бы плюнула!"

– Да я и сама не рада, что пошла,- печально, ответила Христя матери.

В хате ей стало еще тоскливей. Мать все пыталась завести разговор, но разговор у них не клеился, обрывался; Христя то промолчит, то ответит матери невпопад... Подождав, пока совсем стемнело, она постелилась и легла спать.

Христе не спалось: сон бежал ее изголовья... Сквозь маленькие оконца в хату пробивается сизый ночной сумрак; звезды, как искорки, мерцают в темноте. Тихо-тихо... Христя лежит и думает... Всякие мысли бродят у нее в голове. Чуднo ей, что она дома. Давно ли была в городе, а вот теперь дома! Она стала припоминать весь нынешний день, разговор с Горпиной. Много лишнего она ей наболтала. И зачем было, рассказывать? Что, если Горпина не утаит и разнесет по всей деревне? Нет, Горпина не такая: она никому не расскажет. А если расскажет? Ну, тогда Христя выдаст все тайны, которые подруга поверила ей... Кому? Кто ее в городе знает? Разве хозяйке?.. А что теперь хозяйка делает? Спит, наверно. Хотелось бы ей увидеть ее. Один только день ее не видала, а как соскучилась. А что, если хозяин вернулся и заругал хозяйку за то, что она отпустила ее домой? И ей чудилась эта ругань, крикливый голос, горящий взгляд... Господи! Что бы она дала, если б можно было, обернувшись мухой или птицей, перелететь в город!.. Не дано это человеку... Сердце, ее тревожно забилось. А тут Федор ей вспомнился - его исхудалое лицо, его унылый взгляд... До полуночи ворочалась Христя с боку на бок, пока сон не пришел и не успокоил ее разгоряченную голову.

Заснула Христя с грустными мыслями, а те, что разбудили ее, были еще печальней... Ей как будто что-то снилось, но что, она не могла вспомнить. Нечто тайное и страшное заставляло сильнее биться ее сердце; смутное предчувствие неведомой беды охватывало ее душу. Она и умылась и оделась, а предчувствие все росло, все сильнее томило ее... Тесной и печальной кажется ей родная хата; приземистей, невзрачней стала как будто родная деревня; жизнь в ней замерла; словно пожар прошел и опустошил самые лучшие места. Она рада хоть сейчас покинуть ее и полететь назад, в город... А ведь сегодня только суббота, ей надо пробыть здесь до завтрашнего обеда... Такая тоска терзает ее, так ей тяжело и трудно!

– Что ты грустишь, доченька?
– спрашивает мать.- Ты бы сходила к Одарке.

Христя собралась и пошла. Но и у Одарки не лучше... Детвора щебечет; Одарка здоровается с нею, расспрашивает, а она слова вымолвить не может: город не выходит у нее из головы. Скоро и мать приготовила обед и пришла. Разговаривает с Одаркой, а Христя сидит как воды в рот набрала, а вокруг сердца ее вьется змея, впилась в него, жалит, сосет.

– Я, мама, пожалуй, сегодня пойду,- говорит Христя матери, вернувшись домой.

– Что это ты, доченька, так торопишься?.. Отпросилась до понедельника, а торопишься сегодня. Разве прискучило тебе у родной матери?..

– Я сама не знаю, что со мной... Так мне тяжело, так трудно!.. Сердце чего-то щемит... Мне все кажется, что хозяин вернулся.

– Ну и что ж? Разве ты самовольно ушла?- тебя ведь отпустили... И не посидела я с тобой, и не наговорилась, и не нагляделась на тебя...- жалобно прибавила мать.

Христя утерла горячую слезу, которая выкатилась у нее из глаз,- и ничего не ответила матери, только твердо решила про себя завтра чем свет отправиться в путь.