Чтение онлайн

– Не знала я, что ты приедешь. Не ждала тебя... хоть бы курочку зарезала да борща с курятинкой сварила, а то заправила салом - и все,говорила Приська, наливая в миску борща.

Сели обедать. Христя взялась за ложку... "Вот и сели мы обедать,- обед ты наш горький!" - вспомнила Христя песню. И было отчего вспомнить: от борща пар так и поднимается, а попробовала - и соли мало и навара не видно,- одни кусочки свеклы плавают сверху. Христя попробовала и сразу положила ложку.

– Невкусный, дочка?- спросила мать.- Сама знаю, что невкусный... Откуда ему вкусному-то быть? Погреб у нас неглубокий,- картошка зимой померзла, а весной - как кисель стала; насилу я полмешочка отобрала для посадки. Мяса и в заводе нет... Все больше свекла да квас; да и тех уж немного... Соли горсть осталась,- понемножку во все кладу: берегу, чтобы надольше хватило. Вот какие дела! А ты там, верно, все с мясом? Уж что-что, а вкусно поесть городские любят.

– Да, кормят хорошо,- ответила Христя.

– Ты бы хоть с кашей борща, поела, коли так не хочешь.

Христя взяла каши - и каша пропахла дымом. "Постарела мать,- подумала она.- Когда-то какую вкусную кашу варила, а теперь не доглядела, и каша дымом пропахла". Сердце у нее сжалось. Глядя на дочь, и Приська задумалась. Спасибо, Одарка пришла, выручила.

– А вы обедаете. Дай-ка, думаю, схожу хоть погляжу на Христю, какая она там.

– Черт ее не возьмет, вашу Христю!
– пошутила Христя.

– Вот тебе на!.. Да зачем ты ему нужна? Дай бог, чтоб не взял. Чтобы ты поскорей отслужила да опять к нам вернулась, а то мать без тебя плачет, да и мне что-то не по себе: приду к вам - пусто, пойдем к нам - все чего-то недостает. Сойдемся с тетенькой Приськой, посидим, вспомним тебя,каково-то ей там приходится?.. А ты, Христя, вспоминала ли нас когда? Или там в городе за хлопотами про своих, деревенских, и вспомнить некогда?

– Всяко бывает,- со вздохом ответила Христя.

– Правда, дочка, правда: всяко бывает.

– Часом - с квасом, а порой - с водой?
– говорит Одарка.

– Да. Чего только на свете не бывает? На то и лихо, чтоб с лихом биться!
– отвечает Приська.

Разговаривали больше Одарка с Приськой, Христя слушала и молчала. Грустно было ей слушать эти горькие речи. Да неужто разговорами горю поможешь? Да неужто она приехала домой вспоминать про то, что было? Она приехала, чтобы позабыть его. Вернется, опять найдет его; никуда ведь от него не денешься. А тут как сговорились,- все об одном.

– Дома ли Горпина? Хотелось бы мне повидаться с нею,- спросила Христя, чтобы прервать разговор.

– Дома, доченька. Пообедаем, и сходи к ней, если хочешь.

– Я больше не хочу есть,- сказала Христя, вставая из-за стола и крестясь.

– Ах, какая ты,- с грустью сказала, поднимаясь, мать и стала убирать со стола.

– Я на минуточку, мама; только повидаюсь с Горпиной и вернусь. А вы, Одарка, смотрите, не уходите,- весело распорядилась Христя, собираясь уходить.

– Бог его знает, долго ли придется, посидеть Одарке,- печально сказала Одарка, когда Христя вышла из хаты.

Приська только вздохнула. Обе они обиделись, что Христя так скоро убежала. "Приехала к матери в гости,- думала Одарка,- и помчалась к чужим!"

– Что же Христя рассказывает? Хорошо, ей там или нет?
– спросила, помолчав, Одарка.

– Да вот как видишь!
– горько ответила Приська.- Говорит, будто хозяйка - хорошая женщина, да кто ее знает! Может, так только прикидывается: все они поначалу хороши, пока не оседлают; а как оседлали вези, не упирайся!

– Да и Карпо рассказывает. Такая, говорит, хорошая женщина, такая хорошая! И ночевать пустила во двор, и накормила, и напоила.

– Эй, девка! Девка!
– донесся с улицы голос Карпа.- Куда это ты?

– Прощайте! Ухожу,- откликнулась Христя.

– Нечего сказать - хороша: бросила мать и бежать!

– Кто это?
– спросила Приська, прислушиваясь.

– Карпо идет. Видно, Христю встретил.

Вскоре вошел Карпо с узелком в руках.

– Здорово в хату!
– поздоровался он.

– Милости просим, Карпо!

– Вашу встретил, куда-то побежала. Рада, что вырвалась...

– Это она к Горпине. Молода... хочется сразу всех обежать,- ответила мать.

– А я вам гостинцы принес. Хозяйка кланялась и гостинец прислала.

У Приськи глаза загорелись, когда она увидела высокую белую булку и пышный каравай. Она приняла хлеб из рук Карпа, поцеловала и положила на стол.

– Ишь как в городе пекут; у нас так не умеют,- хвалила Одарка, разглядывая булку.

– Ихнее это дело, ну, они и мастера. Нам не приходится такой хлеб есть, вот мы и печь его не научились,- ответила Приська.

– Отчего это так: городским так и булка, небось, а нам - один черный хлеб, да и тот с мякиной?
– спросила Одарка.

– Так уж оно повелось. Все лучшее город себе берет.

Одарка глубоко вздохнула при этих словах.

– Паны да богачи!
– помолчав, присовокупила она.

Ее никто не поддержал. Карпо повернул разговор на другое: стал рассказывать про поездку, про хлеба, про город, про Христину хозяйку.

– Слава богу скажите, что Христе так посчастливилось,- совсем ей хорошо! Хозяйка с нею не как чужая, а как мать родная!

Они довольно долго говорили об этом. Тишина теперь у Приськи и в сердце и в мыслях. Сердце щемить перестало, тяжелые мысли улеглись, рассеялись, вытеснили их тихие надежды, расчеты, предположения... Слава богу, что Христе хорошо... Хозяйка обещает отдать деньги... Отдаст спасибо! Христе платье новое будет, хоть и есть у нее одежка, да лишнюю иметь - все лучше. А не отдаст - так не все ли равно?.. Пропадет полгода службы,- а разве и так не пропадает?

"Полгода,- думает Приська, ложась отдохнуть после ухода Карпа и Одарки.- Как-нибудь перебьюсь, продержусь эти полгода... А там опять заживу с нею... Опять... Может, найдется кто... Ужель она такая бесталанная?.. И красотой и здоровьем бог не обидел, разве вот счастьем обидел..."

Старой матери не спалось. Ворочалась она с боку на бок, раздумывала про дочкину долю, про напасти, про нужду да бедность; гнали прочь эти думы и сон и покой от ее изголовья.

Где же дочка бегает, пока мать думу горькую думает?

Христя сидит у своей подруги Горпины, которая, не умолкая ни на минуту, рассказывает ей про деревню, про знакомых девушек и хлопцев, про то, что где случилось, какая о ком молва идет,- всем делится подружка с подружкой, всякую мелочь, всякую пустяковину - все ей выкладывает, все рассказывает... Рассказала про Ивгу, которая подала в суд на Тимофея, про то, как приуныл Тимофей, как, встретившись однажды с нею, Горпиной, говорил, что, если бы не толстая Ивга, он бы к ней прислал сватов!.. Про Федора, который и прежде дурил, да и нынче еще не в себе... "Все тебя вспоминает и плачет... Ты его и в самом деле влюбила в себя!"