Чтение онлайн

– Христя!
– послышался из комнаты голос хозяина.- Пора окна открывать!
– И он громко зевнул.

Христя побежала. Возвращаясь, она встретила Марью. Лицо у Марьи было бледное как стена, глаза красные, платье измято, волосы выбились из-под платка, да и платок съехал набок,- то ли она ночь напролет не спала, то ли, вздремнув немножко, вскочила и опрометью бросилась домой.

– Здравствуйте, тетенька!
– весело поздоровалась с нею Христя.

– Здравствуй,- хриплым голосом буркнула под нос себе Марья.

– А сапоги до сих пор не почистила?
– крикнул из комнаты хозяин.

– Ах я дура!
– сказала Христя и побежала за сапогами.

Пока она чистила сапоги, Марья молча приводила себя в порядок, подбирала растрепанные волосы, оправляла измятую юбку. Поднимет Христя глаза, а Марья молчит, слова не скажет, сердитая такая - и Христя снова примется за сапоги. Но вот они заблестели у нее, словно покрытые лаком. Христя бегом понесла их в комнату.

– Марья дома?
– донесся голос хозяина.

– Дома,- ответила Христя.

– Скажи, чтобы собиралась на базар.

Марья так и вскипела.

– Черт бы их драл!
– крикнула она, как только Христя показалась на пороге.- У нас все не так, как у людей: сходят на базар, на два-три дня купят, и готово дело. А у нас что ни день таскайся. На грош луку купить тащись!.. И сегодня тащись, и завтра плетись... У других - раз ты кухарка, так ты сама и на базар и все; а у нас - иди следом за ним, как дурочка, волоки, что ему угодно было купить... Чертовы скареды! Боятся, видишь ли, чтоб не украла!
– трещала Марья, повязывая голову старым платком.

Хозяин скоро появился одетый и, не говоря ни слова, вышел из дому. Марья, схватив корзину, побежала за ним.

"Что это Марья такая сердитая? Что с ней?" - думала Христя, оставшись одна в мертвой тишине. Самовар пел грустную, заунывную песенку, и песенка эта мучительной болью отзывалась в сердце Христи.

Хозяйка встала не скоро, за нею поднялись дети. Надо всем подать умыться, одеть детей, постлать кровати, убрать в комнатах. Христя металась как угорелая.

– Подавай самовар, пан скоро придет с базара,- приказала Пистина Ивановна.

Христя бросилась в кухню, а тут и Марья пришла. Бледная, вся в поту, она принесла и мяса, и кур, и всякой зелени - полную корзину, принесла - да как швырнет на пол!

– Руки оттянешь, такая тяжесть! Небось тележку не наймет; взвалит, как на лошадь,- вези! Прямо руки затекли - крикнула она и стала размахивать руками.

Христя поскорее схватила самовар и понесла в комнаты.

– Вымой стаканы,- велела хозяйка.

Пока Христя перемывала чайную посуду, пришел и хозяин, стал рассказывать жене, чего и почем купил на баре.

– Ты сегодня смотри за Марьей,- она где-то была. Ходит по базару и носом клюет,- прибавил он. Хозяйка только вздохнула.

Христя вышла в кухню. Марья сидела у стола, спиной к комнатам, и, уставившись глазами в окно, нехотя жевала корку хлеба. Видно было, что она о чем-то думает, о чем-то грустит... Христя боялась заговорить с нею. Было тихо и тоскливо, хотя солнце так весело светило в кухне: золотые снопы солнечных лучей пронизывали стекла высоких окон, яркие блики скользили по полу. И вдруг...

– Что это Марья Ивановна так призадумалась?
– раздался за спиной у Христи тихий голос, так что она даже вздрогнула. Глядь!
– в дверях кухни стоит паныч. Шевелюра и борода у него спутаны, глаза заспанные, белая вышитая сорочка расстегнута, и грудь из-под нее выглядывает, нежнее розового лепестка.

– Призадумаешься, когда рук не слышишь!
– сурово ответила Марья.

– Отчего же это?

– Вон какой воз на себе тащила!
– показала Марья на корзину.

– Бедная головушка! И никто не помог? Не нашлось никого?
– сверкая глазами, спрашивает паныч.

Марья искоса взглянула на него и покачала головой.

– Да ну вас!
– со вздохом ответила она.- Без шуточек не можете.

– О, вот вы уже и рассердились, Марья Ивановна. А я хотел попросить вас дать мне умыться.

– Вон кого попросите!
– кивнула она головой на Христю.

– А это что за птичка вечерняя?
– спрашивает он, уставившись глазами на Христю. Христя вся вспыхнула... "Это он вечерней называет потому, что я вчера заговорила с ним",- подумала она и еще больше покраснела.

– Девушка! Не видали?
– ответила Марья.

– В первый раз вижу... Откуда такая пугливая горлинка?

Христя чувствует, что у нее не только лицо, вся голова горит, пылает.

– А что, хороша?
– спрашивает, улыбаясь, Марья и еще больше раззадоривает его.

Паныч подбоченился и впился глазами в Христю.

– Что, уже влюбились?
– смеется Марья.

– Да, уже влюбился. А ты как думаешь?

Христя так обрадовалась, что ее позвали в комнаты, стрелой помчалась!.. Вбежала в комнату, слушает, что хозяйка приказывает, а слышит - его голос, смотрит в землю - а видит его ясные глаза.

– Григорий Петрович встал?
– спрашивает хозяйка.

– Не знаю... Там какой-то паныч в кухне,- ответила Христя, догадавшись, что речь идет о квартиранте.

– Это он и есть. Зови его чай пить.

Христя снова вошла в кухню, а он стоит, шутит с Марьей, и Марья развеселилась: смеется, болтает.

– Паны просят чай пить,- смутившись, сказала Христя.

– Хорошо, горлинка, хорошо. Дай же мне умыться, Марья!

– С какой стати?
– крикнула Марья.- Раз она вам понравилась, так пусть и дает.

– Фю! Ты же моя старая служанка.

– Мало ли чего, старая? Старые теперь забываются, на молоденьких заглядываются.

Паныч покачал головой.

– Ну, какой от тебя толк, старая кочерга? Девушка!
– крикнул он.Скажи свое крестное имя!

Марья засмеялась, а Христя молчит.

– Как тебя зовут?
– снова спрашивает он.

– Не говори-и!
– крикнула Марья, но Христя уже сказала.

– Христина,- протянул он.- А отца?

Христя молчит.

– Как отца зовут, спрашиваю?