Чтение онлайн

– И, такого изверга любить!
– изумилась Христя.- Да я бы на него в суд подала! Как он смеет так бить, так увечить!

– Ох, ничего ты, Христя, не знаешь,- с тяжелым вздохом говорит Марья.Да знаешь ли ты, что я не только никогда не вспомнила бы ему, что он так меня изувечил, не только в суд на него не подала бы, а, как собака, руки б ему лизала, только бы он не женился... Господи! И чего я такая несчастная уродилась? И зачем дал ты мне, боже, такое проклятое сердце? Я сама себя во всем виню, сама жалею, что я такая, и ничего с собой не могу поделать! Мало я ему всякой всячины перетаскала, мало я ему подарков надарила? На себя не истрачу - все ему несу. И вот видишь, как он добро мое помнит... Христя! прошу тебя, стерегись, никого никогда не люби. Приглянется тебе кто отвернись и беги без оглядки! Шевельнется в сердце любовь - задуши, отравой залей, только не давай ей воли! Пусть никто так не мучается, как я мучаюсь!
– И Марья припала к плечу Христи и горько-горько зарыдала.

Два дня пролежала Марья, а на третий хозяйка стала выговаривать:

– До каких пор она будет валяться? Совсем тут завертелись, а она отлеживается!

Надо вставать. Встала Марья - одна тень от нее осталась, так она исхудала, осунулась. День и ночь слезы да печаль, печаль да слезы хоть кого иссушат; еле бродит Марья по кухне, делает работу только по дому, а все остальное Христя. Она и на базар, всюду бегает за Марью.

В субботу Христя на базаре опять встретила Марину.

– Что ж ты не пришла?

– Сегодня после обеда приду. Непременно приду,- пообещала та.

Христя дождаться не могла этого послеобеденного часа. Она за все хваталась, суетилась, торопясь все перемыть и перетереть, чтобы освободиться к приходу подружки и поговорить с нею. Как давно они не видались! Сколько воды утекло, сколько перемен произошло с той поры, как они еще в деревне вели заветные разговоры, поверяли друг дружке свои тайные думы и надежды. За работой она все раздумывала, что можно сказать подружке и чего говорить ей не следует.

Вот наступил и послеобеденный час. Христя уже со всеми делами покончила, а Марины все нет. Ходит Христя, скучает, то в окошко выглянет, то во двор выбежит, за ворота - а Марины нет как нет. И вечереть уж стало сумерки в доме сгущаются. "Обманула Марина,- думает Христя.- Да какая же она стала обманщица!"

Вечером хозяева куда-то ушли и детей с собой взяли. Тянули и паныча не захотел, остался дома. Вот бы когда Марине прийти - раздолье! Никто не помешает, не прервет начатого разговора. А ее все нет! Тоска закрадывается в сердце Христи. С грустью жалуется она Марье, которая чего-то озябла и забралась на печь.

– Марину сегодня видела. Сказала - после обеда придет, и обманула!

– Жди Марины! Так она и бросит своего паныча, так и побежит к тебе! ответила Марья.

Приходилось верить Марье на слово. В самом деле, если б у Марины никого не было, отчего бы ей не прийти? Видно, правду Марья говорит... Ну, и окаянная эта Марина! "Погоди же: дождусь я свободной минутки, отпрошусь у пани - сама к тебе приду. Все высмотрю. Ничего от меня не скроешь!" думает Христя.

И вдруг дверь - скрип!
– и на пороге появилась Марина. В белом ситцевом платье, в черном бурнусе из ластика, на голове черный шерстяной платок,- барышня тебе или мещанка богатая, а не прислуга!

– Марина! голубка! А я-то думала - обманешь?
– воскликнула Христя и бросилась обнимать и целовать подругу.

– Раз обещала прийти, так приду. Хоть и поздно,- да раньше никак нельзя было: пока управилась да прибралась.

– Раздевайся, садись отдохни,- суетится Христя. Марина начала раздеваться.

– Да какая свитка у тебя!
– удивлялась Христя.- А платье! Смотри ты! Да как тебе хорошо в этом платье! А серьги какие! Ну совсем не та Марина, что в деревне была. Да причесана как красиво! А как пристала тебе голубая ленточка в косах! Смотри ты! Увидали бы тебя деревенские, право, не узнали бы!
– тараторила Христя, со всех сторон оглядывая подругу.

Марина стояла посреди кухни, позволяя подруге глядеть на себя, любоваться нарядом, фигурой. Высокая, она в платье казалась еще выше. Оно плотно облегало ее тонкий стан, обрисовывало широкие плечи, высокую грудь. Длинное монисто краснело на тонкой шее, в душке блестел большой серебряный дукат, а по бокам его - два поменьше. Косы были уложены на голове калачиком, перевиты голубой лентой; продолговатое румяное лицо дышало здоровьем, глаза светились весельем.

– Ах, как красиво! А ты бранила городские наряды,- сказала Марья, выглянув из-за печи.

– Здравствуйте, Марья!
– поздоровалась Марина.- Я вас и не заметила. Что это вы на печь забрались? Вот срам - летом на печи!

– Такая, вишь, стала, что и летом зябну,- со вздохом ответила Марья.

А Христя все любуется на Марину, все дивится; даже паныч из своей комнаты услыхал.

– Кого это вы там так расхваливаете?
– спросил он, просунув голову в дверь.

Марина стояла как раз против него, высокая, красивая, и глядела ему прямо в глаза.

– Ну, и молодец девка!
– похвалил паныч.

– Вот бы вам таким стать!
– не то в шутку, не то обиженно ответила Марина, не спуская с него глаз.

– Куда нам? с посконным рылом да в суконный ряд!
– шутит тот.

– То-то и оно!
– ответила Марина и, взглянув на Христю, засмеялась.

Христя тоже прыснула, и обе, хохоча, мигом спрятались за печь.

– Козырь-девка!
– похвалила Марья панычу Марину.

– Чья она?

– А вам зачем?

– Так, хотелось знать.

– Любопытно? А вот и не скажу,- дразнит та.

Паныч поднял брови, пожал плечами и заперся в своей комнате. Марина и Христя, подталкивая друг дружку, высунулись из-за печи.

– Ушел?
– спросила Марина.

– Ушел!
– ответила Марья.

– Жаль. Я хотела еще с ним поговорить,- со смехом говорит Марина.

– А что, и у вас есть такой паныч?
– ехидно спросила Марья.

Марина покачала головой.

– Ну их совсем! Все они одним миром мазаны,- с досадой ответила она. Разговор на этом, может, и оборвался бы, если бы Христя не пристала к Марине с просьбой что-нибудь рассказать.

– Про кого же мне рассказать тебе? Я если и стану рассказывать, так все про людей незнакомых; расскажи-ка лучше про деревню. Как там у вас? Что Горпина - здорова, замуж еще не вышла? А Ивга до сих пор по Тимофею сохнет?

Христя начала рассказывать и про деревню и про себя, Марина слушала, иной раз перебивала ее, расспрашивала.

Марья лежала на печи, молчала.

– Ну, как тебе нравится город?
– спросила Марина, когда они поговорили про деревню и про знакомых.

– Тоскливо как-то... очень людно,- раздумывая, ответила Христя.