Чтение онлайн

– А тебе, Марина?
– спросила Марья.

– Мне? Да если бы мне кто сотенную дал и сказал: "Бросай, Марина, город, возвращайся назад в деревню" - не пошла бы! И не пойду... Никогда! никогда!
– с улыбкой на алых губах трещала Марина, сверкая глазами.

– Вот видишь, а сперва и тебе было тоскливо, как Христе.

– Подождите немножко - и Христя привыкнет. Вот праздник начнется. Гулянье, катанье. Выйдешь из дому - полна улица народу, валом валят... да все в дорогих праздничных нарядах... Глаза разбегаются!

– Христя не любит городских нарядов,- сказала Марья.

– Христя?
– крикнула Марина.- Это потому, что она никогда не наряжалась.

– Почему не наряжалась? Наряжалась,- солгала Христя.

– Когда? Ну-ка нарядись, а мы поглядим.

– Не хочу.

– Марья, вставайте, давайте нарядим ее,- крикнула, вскакивая, Марина.

– Не хочу! не хочу!
– замахала руками Христя.

– Ну, нет! Куда это годится! Ты не хочешь, так мы хотим поглядеть. Марья! вставайте же!
– со смехом говорит Марина.

Своей веселостью Марина заразила и Марью: впалые грустные глаза ее загорелись, на щеках появился румянец, на губах заиграла улыбка. Марья тихонько поднялась и стала слезать с печи. Христя вскочила и хотела было убежать в комнаты; но Марина погналась за ней.

– Да ты не беги, все равно не убежишь!
– держала ее Марина.

Христя вырывается.

– Христя, голубушка! Для меня! Ну, сделай это для меня,- уговаривает Марина.

– Что же мне для тебя сделать?

– Нарядись. Мы посмотрим на тебя; вот увидишь, как будет красиво.

– А если паны придут?

– Ну что ж такого? Придут,- посмотрят!
– говорит Марина.

– Да когда они там придут? Десять раз можно одеться и переодеться,ввернула Марья.

– Ну-ка, Марья, мы ее сперва причешем,- хлопочет Марина.- Садись! Садись вот сюда, на край постели; я причешу тебя. Где гребенка?

Пока Марья искала гребенку, Марина распустила Христе косу. Густые волосы рассыпались по спине, упали вниз чуть не до полу.

– Ах, какая у тебя коса! Вот это коса!
– хвалила Марина, проводя гребнем по волосам. Ей пришлось отойти, чтобы расчесать концы,- такие у Христи были длинные волосы. Марина пробрала их, хорошенько расчесала, а потом заплела в косы; толщиной в руку, они спускались по спине ниже пояса. Пока Марина заплетала косы и укладывала их, Марья стояла перед Христей и любовалась, глядя, как небрежно причесанная головка на глазах превращается в такую хорошенькую, что глаз не отведешь! Когда же Марина уложила косы в корону и завязала на затылке узлом, Христя стала просто неузнаваемой! Маленькие ушки, закрытые раньше густыми прядями волос, теперь открылись и словно заулыбались; за ушками, на затылке ни один волосок не торчит, не вылезает - все уложены так гладенько, так ровненько, что головка стала прямо точеная. Уж постаралась Марина. Лоб весь открылся, невысокий, но широкий и белый; над глазами, как две пиявки, брови чернеют. И личико то ли тоньше, то ли книзу поуже стало - сразу и не поймешь. Так переменилась Христя.

– Ах, как красиво! Господи, как красиво!
– воскликнула, посмотрев на подругу, Марина.- Дайте зеркало, пусть она сама поглядится и скажет.

Марья бросилась в комнаты за зеркалом.

– Поглядись-ка!
– сказала она, поднеся зеркало. Марина посветила. У Христи даже глаза заискрились.

– Вот видишь, что я тебе говорила? Вот видишь!
– тараторила Марина.- А если бы еще сюда в косу цветочек, один розовый цветочек!

Марья удивилась, какие у Марины умелые руки.

– Ну и мастерица ты, Марина! Настоящая мастерица!

– Теперь снимай эти лохмотья и надевай... Что у тебя есть? распоряжается Марина.

– Юбка, корсетка,- говорит Христя.

– Если бы к корсетке да вышитую сорочку.

– У меня есть; я сейчас,- кинулась Марья и в одно мгновение принесла из амбара тонкую вышитую сорочку.

– Что же это, сорочку снимать?
– воскликнула Христя.- Не хочу!

– Надевай поверх ее!
– крикнула Марина и, собрав сорочку, надела ее Христе через голову. Длинная сорочка, как мешок, упала до полу; вышитый подол ее волочился по земле. Марья и Марина рассмеялись.

– Вот если бы паныч зашел!
– сказала Христя.

– Очень он нам нужен! Нарядимся пусть тогда поглядит,- ответила Марина, подбирая и завязывая в поясе сорочку.- Надевай скорее юбку! подгоняла она Христю. Они суетились, словно спешили бог весть куда... Вот и юбка плотно облегла круглый невысокий стан, врезавшись в бока красным поясочком.

– Теперь корсетку надевай,- держа в руках корсетку, торопит Марина. Христя надела и корсетку.

– Стой ровно!

Как портной на примерке обдергивает и оправляет платье, так оправляла Марина на Христе ее наряд. Вот уже все готово.

– Ну-ка, поглядись!- крикнула Марина! Марья поднесла зеркало.

– Погоди, еще не все!- И Марина поскорее сняла дукаты и монисто и надела их Христе на шею.

– Вот теперь другое дело!
– сказала она, отступив. Лицо и глаза у нее горели, когда она любовалась Христею в этом наряде.

Он и в самом деле был Христе к лицу. Невысокая, кругленькая, она казалась не полевым цветком на длинном стебельке, как Марина, а пышной садовой маргариткой, за которой неусыпно глядели девичьи глаза, которую холили неутомимые девичьи руки, выпалывая сорную траву, поливая утром и вечером. Черноволосая головка с ясными глазами, черными бровями и вишневыми губками, словно точеная, сидела на лебединой шее, унизанной монистом и дукатами; личико алело, улыбалось; глаза блестели, искрились здоровьем и радостью. Белые вышитые рукава, словно подвязанные к плечам букеты цветов, выбивались из-под темной корсетки, а ситцевая юбка краснелась от множества цветочков, словно поляна посреди леса, вся усеянная гвоздикой.

– Видишь! видишь! видишь!
– кричала Марина, шутливо похлопывая Христю по плечу.- А говорила - плохо. Да можно ли быть краше? В деревне никогда как следует не оденешься. Правда, Марья?

Марья стояла, смотрела, и глаза у нее разбегались.

– Вот видишь! Вот что значит - к лицу,- со вздохом проговорила она, словно ей вспомнились минувшие годы, которых уже не воротишь.

– Погляди, полюбуйся на себя!
– тормошила Марина Христю. У Марьи заблестели глаза.

– Знаешь что, Христя?
– тихо заговорила она.- Поди-ка ты к панычу.

– Боже сохрани! Чтобы выгнал?

– Нет, не выгонит. Поди нарочно, узнает ли,- говорит ей Марина.

– Знаешь, что сделай?
– советует Марья.- Войди к нему и скажи: "Барин и барыня просили пожаловать к ним". Если спросит, какие, скажи: "Разве вы не знаете? Те, к которым ваши хозяева в гости пошли".

– Поди, Христя! Поди, голубушка! Поди, сестричка!
– умоляет ее Марина.

Христя решилась. Сделала шаг, другой, обернулась и засмеялась.

– Только не смейся!

Христя сделала еще один шаг, утерлась, оглянулась и, нажав ручку, отворила дверь. Марья с Мариной стали у косяков.

– Здравствуйте!
– поздоровалась Христя.

– Здравствуй,- ответил паныч, поднимая глаза от книжки. Он читал.

– Барин и барыня просили пожаловать к ним.

– Какие барин и барыня?

– О-о, разве вы не знаете?
– улыбаясь, прощебетала Христя.

Марина прыснула; Марья ткнула ее кулаком в бок и, оттолкнув ее, просунула голову в дверь.