Чтение онлайн

Христя улыбнулась и ответила:

– Батька.

– Христина батьковна? А?

Марья еще громче рассмеялась, а за ней и Христя.

– Так вот послушай, Христина батьковна,- шутит паныч.- Будь отныне моею служаночкой и дай мне, пожалуйста, умыться... Шабаш, Марья Ивановна! Вас теперь побоку.

– Не очень, не очень!
– покачав головой, ответила та.- Как бы снова не пришлось старым поклониться.

– Нет уж, этого не будет.

– Не будет приблуды, а хорошо будет,- затараторила Марья.

– Как, как? Что ты сказала?

– То, что слышали...

Пока они шутя перебранивались, Христя принесла воду.

– Неси сюда, Христя,- махнув на Марью рукой, сказал паныч, показывая на свою комнату.- Сюда, сюда... Ты еще не была в моей комнате?

Христя вошла вслед за ним. Большая комната в четыре окна; слева, у глухой стены, неубранная кровать, вся как сетка, из тонких железных прутьев; за нею у окна - стол; на столе всякие поделки из дерева, глины, камня. Тут обнимались голые люди, щерили зубы собаки, сверкали глазами кошки; по обе стороны стола на круглых тумбах стояли две темные человеческие фигуры: одна - в шапке и кожухе - настоящий мужик, другая без шапки, носатая, длинные кудри спускаются вдоль щек. По стенам - картин, картин - глаза разбегаются! В простенке черный блестящий шкаф, на нем большеголовый человек оперся на саблю, а из-за него вытягивает шею орел с распростертыми крыльями... Христя первый раз в жизни видела такие чудеса.

– Возьми, Христина, вон ту табуретку,- распорядился паныч,- и поставь посреди комнаты, а там вон, под кроватью, таз; поставь его на табуретку и поливай мне на руки.

Христя стала лить воду ему на руки, которые прямо светились на солнце. "И что там мыть?" - подумала Христя, глядя, как паныч намыливает душистым мылом и без того нежные и белые руки. Марья, приоткрыв дверь, просунула голову.

– Ишь - затворились... Смотрите, как бы греха не вышло,- улыбаясь, говорит Марья.

– А ты за нами подсматриваешь, старая карга?.. Не такие мы люди с Христиной. Правда ведь?
– И он ласково заглянул Христе в лицо своими блестящими карими глазами.

– А какие же вы?
– спрашивает Марья.

– Мы - праведные. Верно, Христя?

– Умывайтесь, а то я уйду,- застенчиво ответила Христя.

– Ишь ты какая!..- сказал паныч и подставил руки.

– Это она еще не обтерлась: снова ситце на колочке нависится! А оботрется...- хохочет Марья.

Христя то покраснеет, то побледнеет, даже слезы выступают у нее на глазах. "Ну, и бесстыдница эта Марья: невесть что болтает!" - думает она.

– Не смущай девушку, не смущай!
– ответил паныч, кончая умываться.

Христя поскорее схватила таз с водой и выбежала в кухню. Марья зашла в комнату к панычу. И Христя слышит, как болтает и хохочет еще недавно грустная и сердитая Марья.

– О-о! там у нее такая...- со смехом говорит она.

– Постарались отец с матерью,- прибавил паныч.

Марья так и покатилась со смеху... Христя не поймет, о чем они говорят, она только догадывается, что речь идет о ней. Досада взяла ее. "Дураку все смех на уме!" - думает она.

Христя давно уже вытерла таз, но не хотела нести его в комнату, где стоит паныч, где смеется Марья. Она отнесла его только тогда, когда паныч, одевшись, пошел в комнаты пить чай.

– Ах, какой паныч! Ах, какой хороший человек! Только и отведешь душу, когда он дома,- со вздохом сказала Марья. Христя только головой покачала, не зная, что и думать про Марью. Она кинулась прибирать комнату паныча.

Когда хозяин с панычом ушли из дому, начались обычные хлопоты по хозяйству. На Марью опять накатило. Унылая, сердитая, она по десять раз принималась за одно и то же дело и, не кончив, бросала его. Все было не по ней, все ей мешало!

– Долго ты будешь возиться с этим борщом?
– крикнула Пистина Ивановна и принялась сама крошить овощи, резать мясо.

Марья ходила, как сова, насупясь, молча гремела ухватами, мисками, горшками. Хозяйка тоже сердилась, и Христя не знала, как к ним приступиться, чтобы не навлечь на себя их гнев. Каким тихим и радостным был для нее вчерашний день, таким шумным и мрачным оказался нынешний. Как назло и дети не поделили игрушек и подняли крик, рев.

– Маринка! Чего ты плачешь?
– кричала из кухни хозяйка.- Поди займи их,- велела она Христе.

Маленькую девочку Маринку, ревевшую на весь дом, Христя взяла на руки, носила, успокаивала, стучала пальцами по стеклу - ничто не помогало. Маринка билась у нее в руках, царапалась, рвалась к матери в кухню.

– Не пускай ее сюда!
– крикнула хозяйка.

Насилу Христя успокоила Маринку, усадив ее на ковре играть в куклы, а тут Ивась расходился - веди его купаться.

– Нельзя, мама не велит,- уговаривала его Христя.

– Купаться!- орал Ивась, пока не вбежала красная как рак Пистина Ивановна и не отшлепала его. Ивась поднял рев.

– Стыдно, такой большой, а ревет,- уговаривала его Христя.- Вот поглядите, как Маринка хорошо играет. Вот пай-барышня!

– Пай!..- ответила Маринка, поблескивая глазами, и, схватив в объятия куклу с себя ростом, начала ее баюкать.

Ивась, весь красный, прыгнул, как кошка, к Маринке на ковер и одним махом расшвырял по полу всех кукол. Маринка снова завизжала, а Ивась отошел к столу и стал ее передразнивать.

– Долго вы будете тут шуметь?
– крикнула хозяйка, выглянув из кухни.

– Вон она... ругается,- ответил Ивась, показывая на Христю.

Христя обмерла: что, если хозяйка в самом деле поверит? Какой нехороший мальчик!

Насилу Христя угомонила Ивася, насилу помирила его с Маринкой; когда они заигрались, она даже немного отдохнула. Потом, когда обед был готов, надо было накрывать на стол. Пришли хозяин и паныч - обед подавай, за столом прислуживай: то прими, то подай, то перемой, это перетри.

После обеда накормленные дети примолкли, хозяин лег спать; паныч пошел к себе в комнату - заперся. Христе пришлось сперва вымыть посуду, а уж тогда самой сесть обедать.

За обедом Марья разговорилась. Разговор вертелся вокруг паныча: и кто он такой, и где служит, и какой вежливый, простой, говорливый.

– Если б чуточку пополней, какой был бы красавец!
– расхваливала Марья.- Наша пани, кажется, того... Как зайдет о нем разговор - не нахвалится кумом. Он Маринку крестил... А уж что до городских панночек так любая сегодня пошла бы, только бы посватал. Да какое там! Ни на кого не хочет он променять свою попадью. Поп в церкви вечерню служит, а он с матушкой чаи распивает. Пройдоха! А все равно хороший человек,- прибавила Марья и зевнула.

– Спать хочется?
– спрашивает Христя.

– Совсем сон одолел! Подумай: ни на волосок не заснула. Сейчас пойду в амбар и завалюсь, а ты уж, пожалуйста, управься тут за меня.

Управившись, Христя повела детей в сад. Хозяйка тоже вышла с работой на крыльцо и, мурлыча песенку, что-то вязала. Ее нежные пальчики быстро-быстро перебирали какие-то прутики, из-под которых выплывал то рядок петелек, то кружочек, то снова рядок петелек. Христя удивилась... Она видела, как еврейки вяжут чулки, только это не то, это что-то иное.