Чтение онлайн

— Ты правда их всех спасешь? — шепотом спросил Лукас, подаваясь вперед, словно боясь спугнуть этот момент.

Я посмотрела на его перепачканное мукой лицо, на большие глаза Пенни, в которых надежда боролась со страхом.

— Постараюсь, — я слабо улыбнулась и подмигнула им, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. — А вы пока присмотрите за Ветошкиным, чтобы он не протер дыру в полу.

Дети неуверенно хихикнули, напряжение немного спало.

Я обхватила ладонями кружку и перевела взгляд на мирную жизнь моего дома. «Толстяк Блин» мерно вздыхал, переворачивая тяжелый ком теста. Печь гудела ровно и сонно, излучая тепло, которое проникало в самые кости. Этот дом жил своей маленькой, понятной жизнью и доверял мне.

Моя задача была простой и страшной одновременно: стать тем камнем, о который разобьется волна. Защитить этот хрупкий мир, защитить Тару, детей, стариков и каждый винтик в моих механизмах. И я это сделаю, чего бы мне это ни стоило.

Ожидание выматывало. Мы сидели в харчевне, и тишина давила на уши. Лукас в десятый раз перекладывал ложки на столе, Тара точила и без того острый нож с монотонным шших-шших, от которого начинали ныть зубы. Пенни просто смотрела в одну точку.

Я поняла, что если мы просидим так еще час, то просто сойдем с ума.

— Мука пропадает, — сказала я, поднимаясь. — Мешок давно открыт… яблоки начали вянуть.

Тара подняла голову, вопросительно выгнув бровь.

— Надо переработать, — пояснила я, завязывая передник. — И парням горячего отнести.

Орчанка хмыкнула, спрятала нож и тоже поднялась.

— Разумно.

Через десять минут кухня уже жила привычной жизнью, и липкий страх отступил на задний план, вытесненный простыми заботами.

«Толстяк Блин» мерно ухал, вымешивая тесто. «Жук-Крошитель» звонко цокал, превращая гору яблок и капусты в начинку. Лукас и Пенни, обрадованные тем, что нашлось дело, старательно лепили пирожки. Кривые, разного размера, местами дырявые, но дети так старались, что я только хвалила.

В кухне стало жарко и душно, пахло сдобой, жареной капустой и топленым маслом. Мы почти не разговаривали, только короткие фразы: «передай соль», «добавь огня», «еще противень». Спустя пару часов, я удовлетворенно выдохнув, подхватила тяжелый железный лист, проговорила:

— Это последний, теперь можно и чаю вып… — недоговорила я, тишину разорвал низкий, утробный вой, от которого завибрировали стекла в рамах и жалобно звякнули кружки в буфете.

Рог. Гномий боевой рог.

Один длинный гудок. Второй отрывистый. И третий бесконечный, тягучий, как стон горы. Сигнал, который не звучал в этих горах уже полвека.

— Началось, — голос Тары прозвучал пугающе спокойно.

Она швырнула полотенце на стол и одним движением выхватила ножи. Я сорвала передник, чувствуя, как сердце пропускает удар и начинает колотиться где-то в горле.

— Дети, в подвал! — крикнула я. — Живо! В самый нижний уровень! Не выходить, пока я не приду!

Лукас схватил перепуганную Пенни за руку и потащил к лестнице, а мы с Тарой выскочили из харчевни.

Торжище просыпалось с пугающей организованностью военного лагеря. Гномы высыпали из домов, на ходу застегивая ремни тяжелых доспехов. Кто-то тащил связки арбалетных болтов, кто-то с натужным кряхтением катил к баррикадам бочки с горючим маслом. Женщины без криков и слез уводили детей в глубокие каменные подвалы, с грохотом захлопывая за собой обитые железом люки. Из кузниц повалил густой черный дым — мастера раздували меха, готовясь чинить сталь и править клинки прямо под огнем.

Я бежала к воротам, и каждый удар сапог о брусчатку отдавался в голове одной мыслью: только бы успеть. Только бы барьер, который напитывали своей силой Сорен и Марта, выдержал первый удар.

Брокен, Хорт и остальные уже были на стене. Я буквально взлетела по каменным ступеням, перепрыгивая через одну и, останавливаясь рядом с главой клана, спросила:

— Что там?

Брокен молча протянул мне трубу. Я приложила холодный окуляр к глазу, и дыхание перехватило.

Внизу, в долине у подножия серпантина, где еще вчера гулял лишь ветер, раскинулся лагерь. Десятки шатров выстроились безупречно ровными рядами, образуя геометрически правильный узор. Магические светильники, еще не погашенные с ночи, очерчивали периметр. Между палатками двигались фигуры в развевающихся мантиях. Их было много. Слишком много.

Я перевела взгляд чуть дальше и увидела то, от чего внутри всё похолодело.

Осадные орудия. Три исполинские магические баллисты на тяжелых колесных лафетах. Их станины были сделаны из черного дерева, а ложа исписаны рунами, которые пульсировали болезненным голубоватым светом. Группы магов суетились вокруг них, устанавливая в гнезда кристаллы-накопители размером с человеческую голову.

— Тридцать боевых магов, — тихо произнес Хорт рядом со мной. — Это только те, кого я вижу в первом ряду. Плюс пятеро в церемониальных мантиях…

— Архимаги, — закончила я, переводя трубу на группу у центрального шатра.

Пять фигур стояли отдельно, неподвижно, как статуи. Их мантии были расшиты золотом и серебром так густо, что ткань казалась металлической броней. В руках посохи, навершия которых сияли, искажая воздух вокруг маревом чистой силы. Даже с такого расстояния я чувствовала давление их аур.

— Они привезли с собой половину арсенала столицы, — мрачно пробормотал Грим, нервно теребя край рукава. — Эти баллисты пробивают крепостные стены с двух выстрелов. А кристаллы такой емкости могут обрушить скалу на наши головы. Они пришли не договариваться.

— Они пришли стереть нас в пыль, — голос Элары звучал ровно, без эмоций, но я видела, как побелели её пальцы, сжимающие парапет.

В этот момент пять фигур в золотых мантиях подняли посохи. Воздух над долиной потемнел, сгустился, задрожал маревом, словно над раскаленной сковородой.

— Всем в укрытие! — заорал Брокен, его голос перекрыл шум ветра. — Щиты!

А через миг небо раскололось. Это был водопад огня, молний и ледяных копий. Совет ударил всем сразу. Огненные шары размером с дом неслись к нашим стенам, оставляя дымные хвосты. Молнии ветвились, ища металл. Ледяные глыбы падали с неба, как метеориты.

Я вцепилась в холодный камень стены, не в силах отвести взгляд. Несколько секунд и всё это обрушится на нас… но в сотне метров от стены воздух вдруг вспыхнул. Прозрачная пленка барьера, которую удерживали Сорен и Марта, стала видимой и голубоватое, дрожащее марево накрыло торжище гигантским куполом.

Атака врезалась в щит с таким грохотом, что заложило уши. Огонь растекся по куполу жидкой лавой, а молнии зазмеились по поверхности, ища брешь.

— Держит! — крикнул кто-то из гномов с диким восторгом.