Чтение онлайн

– Нет, сэр, разумеется, нет, – поспешно сказал Реддл. – Извините… Я не хотел вас оскорбить…

– Нет, я не обижен, – грубо отрезал Слизхорн. – Довольно естественно чувствовать к этому интерес… Волшебников определенного сорта всегда привлекала эта часть магии…

– Да, сэр, – сказал Реддл. – Единственное, чего я не понимаю – только из любопытства – неужели одного Хоркрукса было бы достаточно? Душу можно разделить только один раз? Разве ты не сделаешься сильнее, если разделишь свою душу на несколько частей, предположим, на семь? Это же великое магическое число, не так ли?

– Клянусь бородой Мерлина, Том! – в страхе воскликнул Слизхорн. – Семь! Неужели недостаточно плохо помышлять об убийстве даже одного человека? Да и в любом случае… Даже подумать о том, чтобы разорвать душу – это уже грех… Но разорвать ее на семь частей…

Слизхорн теперь выглядел очень обеспокоенным: он смотрел на Реддла так, как будто никогда раньше его не видел, и Гарри точно знал, что Хорас сожалел о том, что вообще решил об этом рассказать.

– Конечно, – пробормотал он, – все то, о чем мы говорили, было всего лишь предположением… И теорией…

– Да, сэр, конечно, – быстро сказал Реддл.

– Но все же, Том… Пусть этот разговор останется между нами… Никто бы не пришел в восторг, если бы узнал, что мы болтали о Хоркруксах. Это запрещенная тема в Хогвартсе, знаешь ли… Дамблдор очень строг, если речь заходит об этом…

– Я не скажу ни слова, сэр, – сказал Реддл и покинул кабинет, но на его лице Гарри успел заметить выражение крайнего счастья – такого же, как тогда, в приюте, когда узнал, что является волшебником, – счастья, не делавшего его тонкие черты лица более привлекательными, а, наоборот, ужесточавшего их, отчего Реддл казался гораздо менее человечным.

– Спасибо, Гарри, – спокойно произнес Дамблдор. – Давай вернемся…

Когда Гарри вновь приземлился на пол в кабинете Дамблдора, тот уже сидел за столом. Гарри тоже сел и подождал, пока Дамблдор заговорит.

– Я ждал этого доказательства очень долго, – в конце концов сказал Дамблдор. – Оно подтверждает теорию, над которой я работал, и доказывает, что я был прав, а также указывает на то, как много еще предстоит сделать…

Гарри вдруг заметил, что все висевшие на стенах портреты старых директоров и директрис проснулись и внимательно слушали их разговор. Полный красноносый волшебник даже вытащил слуховой рожок.

– Итак, Гарри, – сказал Дамблдор. – Я уверен, что ты понял значимость всего услышанного нами. В твоем возрасте – может быть, несколькими месяцами ранее или позднее – Том Реддл прилагал все возможные усилия, чтобы узнать, как можно стать бессмертным.

– Вы думаете, он преуспел в этом, сэр? – спросил Гарри. – Он сделал Хоркрукс? Поэтому он не умер, когда напал на меня? Где-то был спрятан его Хоркрукс? Часть его души была спрятана?

– Часть… Или же больше, чем одна часть, – сказал Дамблдор. – Ты слышал слова Волдеморта. Он хотел выведать у Хораса, что случилось бы с волшебником, создавшим более одного Хоркрукса. Что случилось бы, если бы этот волшебник всеми силами желал бы избежать смерти, если бы он желал этого так сильно, что смог бы убивать людей раз за разом и разрывать свою душу на части, чтобы сохранить как можно больше Хоркруксов. Никакая книга не дала бы ему такую информацию. Насколько я знаю, – насколько, я уверен, знал Волдеморт, – ни один волшебник никогда не разрывал душу более, чем на две части.

Дамблдор на минуту замолчал, обдумывая все только что сказанное, и затем произнес:

– Четыре года назад я получил подобное доказательство, и это позволило мне считать, что Волдеморт разделил свою душу.

– Где? – спросил Гарри. – Как?

– Ты передал это мне, Гарри, – сказал Дамблдор. – Дневник. Дневник Реддла, в котором был ответ на то, как открыть Тайную Комнату.

– Я не понимаю, сэр, – вымолвил Гарри.

– Хоть я и не увидел Реддла, когда он вышел из дневника, то, о чем ты мне рассказал, было своего рода феноменом, с которым я никогда прежде не сталкивался. Обыкновенная память начинает действовать и думать сама по себе? Обыкновенная память высасывает жизнь из девочки, в руки которой она попала? Нет, что-то более зловещее жило в той книге… Я был почти уверен в том, что там живет часть души. Дневник был Хоркруксом. Но из этого возникло столько же вопросов, сколько и ответов. Что больше всего меня заинтересовало и насторожило, так это то, что дневник был использован не только в качестве оружия, но и в качестве защиты.

– Я все еще не понимаю, – сказал Гарри.

– Это действовало именно так, как должен действовать Хоркрукс – другими словами, часть души, скрытой внутри, сохранилась очень хорошо и, без сомнений, сыграла свою роль в том, чтобы помешать владельцу умереть. Но не было сомнения в том, что Реддл действительно хотел, чтобы дневник прочитали, хотел, чтобы частица его души вселилась в кого-то другого для того, чтобы контролировать вновь выпущенного монстра Слизерина.

– Он действительно не хотел, чтобы его работа пропала даром, – сказал Гарри. – Он хотел, чтобы люди знали, что он наследник Слизерина, потому что в свое время он не смог добиться доверия.

– В общем-то правильно, – кивнул Дамблдор. – Но разве тебе не кажется, Гарри, что он повел себя слишком беспечно по отношению к тому драгоценному предмету, куда была вложена часть его души, позволив, чтобы дневник ходил по рукам? Назначение Хоркрукса, как объяснил Профессор Слизхорн, состоит в том, чтобы хранить часть самого себя нетронутой, чтобы она находилась в безопасности. Не для того, чтобы она попала в руки кого-то, кто смог бы ее уничтожить – как и случилось: именно того осколка души больше не существует, и этому поспособствовал ты.

Небрежность, с которой Волдеморт отнесся к этому Хоркруксу, очень насторожила меня. Это предполагало, что он создал – или планировал создать – больше одного Хоркрукса, так, чтобы потеря первой части не была бы столь значительной. Я не хотел в это верить, но все остальные доводы были бессмысленны. Затем, два года назад, ты сказал мне, что той ночью, когда Волдеморт вернул себе тело, он сделал очень важное заявление Пожирателям Смерти: «Я – единственный, кто зашел дальше кого бы то ни было в своих попытках обессмертить себя». Ты мне сказал именно так: «Дальше кого бы то ни было!» Мне показалось, что, в отличие от Пожирателей Смерти, я понял, что он имел в виду. Он ссылался на свои Хоркруксы, на Хоркруксы именно во множественном числе, Гарри, и я думаю, что никакой другой волшебник не располагал таким количеством частей собственной души. Тогда все совпадало: Лорд Волдеморт с годами терял человечность, и трансформация, через которую он прошел, объяснялась лишь тем, что его душа была искажена чем-то намного более страшным, чем то, что мы зовем «обыкновенным злом»…

– Так он обессмертил себя, убивая других людей? – спросил Гарри. – Почему он не мог изобрести Философский камень или украсть его, если он был так заинтересован бессмертием?

– В общем-то, мы знаем, что именно это он и хотел сделать пять лет назад, – ответил Дамблдор. – Но есть несколько причин, по которым Философский Камень меньше привлекал Волдеморта, нежели Хоркруксы. Эликсир Жизни, несомненно, делает жизнь длиннее, но его надо пить постоянно, и вечно, если тот, кто его пьет, хочет поддерживать свое бессмертие. Следовательно, Волдеморт зависел бы от Эликсира, и, если бы тот закончился, стал бы непригодным для употребления или кто-то украл бы Камень, он бы умер, как любой другой человек. Запомни, что Волдеморту нравится работать в одиночку. Я полагаю, даже сама мысль о зависимости, пусть и от Эликсира, была для него невыносима. Конечно, он был готов пить его если это вывело бы его из состояния той призрачной жизни, которую он вел после нападения на тебя. Но он стал бы принимать его только для того, чтобы вновь обрести свое тело. После этого, я уверен, он бы вновь обратился к своим Хоркруксам. Если бы он вернул себе человеческий облик, ему больше бы ничего не понадобилось. Он уже был бессмертным… Или был настолько близок к этому, насколько это только возможно. Но теперь, Гарри, вооруженные нашим знанием, важной памятью, которой ты нас обеспечил, мы подошли к секрету уничтожения Лорда Волдеморта ближе, чем кто-либо. Ты слышал его, Гарри: «Разве ты не сделаешься сильнее, если разделишь свою душу на несколько частей, предположим, на семь? Это же великое магическое число, не так ли?» Да, я предполагаю, идея разрыва души на семь частей показалась Лорду Волдеморту очень заманчивой.

– Он сделал семь Хоркруксов? – в ужасе переспросил Гарри, а несколько портретов на стенах издали похожие звуки, сочетающие в себе одновременно шок и крайнее возмущение. – Но они могут находиться где угодно – спрятаны – закопаны или невидимы…

– Я рад, что ты правильно оценил значимость проблемы, – спокойно проговорил Дамблдор – Но для начала, Гарри, нет, не семь Хоркруксов, а шесть. Седьмая часть души, как бы искалечена она ни была, осталась в его возрожденном теле. Это та его часть, что жила призрачной жизнью так долго в течение его изгнания, без нее не было бы его сущности. Эта седьмая часть души, живущая в его теле, должна быть уничтожена в последнюю очередь, и уничтожена тем, кто хочет смерти Волдеморта.