Чтение онлайн

Она не смогла закончить фразу; Гарри встал и обнял её. Он пытался вложить множество несказанного в эти объятья и, возможно, она всё поняла, потому что она небрежно похлопала его по щеке, когда он отпустил её, затем рассеяно взмахнула палочкой, от чего половина бекона вылетела из сковородки на пол.

–  С днём рождения, Гарри!
– сказала Гермиона, торопясь на кухню и добавляя свой подарок к горе других.
– Это немного, но я надеюсь, что тебе понравится. А что ты подарил?
– спросила она у Рона, который будто её не слышал.

–  Давай, открывай подарок Гермионы!
– сказал Рон.

Она купила ему новый Хитроскоп. В следующей обёртке была волшебная бритва о Билла и Флёр («Да, это позволит тебе бриться так гладко, как только можно», заверил его мсьё Делакур, «но помни чётко выражать мысли, иначе можешь не досчитаться не тех волос…»), шоколад от Делакуров и огромная коробка новых приколов из магазина близнецов.

Гарри, Рон и Гермиона не стали задерживаться на кухне, в которой стало тесно с приходом мадам Делакур, Флёр и Габриель.

–  Я всё упакую, - весело сказал Гермиона, отбирая подарки у Гарри, пока они шли наверх.
– Я почти закончила, осталось только дождаться твоих трусов из стирки, Рон…

Бормотание Рона прервала открывающаяся дверь на втором этаже.

–  Гарри, можно тебя на секундочку?

Это была Джинни. Рон замер, но Гермиона подхватила его за локоть и повела вверх по лестнице. Нервничая, Гарри проследовал за Джинни в её комнату.

Он ещё никогда там не был. Она была маленькой, но светлой. На одной стене висел большой плакат Ведуний, а на другой - фотография Гвеног Джонс, капитана команды по Квиддичу Холихедских Гарпий, команды, состоящей только из ведьм. Стол стоял у раскрытого окна, из которого было видно площадку, на которой когда-то он с ней, Роном и Гермионой играл в Квиддич двое-на-двое, а теперь там был большой белоснежный шатёр. Флаг на его макушке был на одном уровне с окном Джинни.

Джинни посмотрела прямо в лицо Гарри, глубоко вдохнула и сказала:

–  Поздравляю с семнадцатилетием.

–  Да… спасибо.

Она спокойно смотрела на него; он, впрочем, находил весьма сложным посмотреть в ответ, для него это было то же, что смотреть на яркий свет.

–  Хороший вид, - сказал он, показывая в окно.

Она проигнорировала эту фразу. Он её не винил.

–  Я не знала, что тебе подарить, - сказала она.

–  Не надо было ничего дарить.

И это она оставила без внимания.

–  Я не знала, что будет полезным. Ничего большого, что ты бы не смог унести.

Он взглянул на неё. Она не плакала; это было одой из тех удивительных вещей в Джинни, она редко плакала. Он подумал, что, наверное, шесть братьев повлияли на неё так.

Она подошла ближе.

–  И я подумала, что мне хочется подарить тебе напоминание о себе, вдруг ты встретишь какую-нибудь Виилу после того, как закончишь то, чем собираешься заняться.

–  Честно говоря, я думаю, вероятность свиданий будет очень невелика.

–  Это то, что я хотела услышать, - прошептала она, а затем она целовала его так, как не целовала никогда, и Гарри ответил на поцелуй, и это было в сто раз лучше Огневиски; она одна была чем-то настоящим во всём мире, эта Джинни, и он чувствовал её, когда одна его рука покоилась на её спине, а другая вплелась в её сладко пахнущие волосы…

Дверь распахнулась за ними и они отпрыгнули друг от друга.

–  Ой, - многозначительно сказал Рон, - извините.

–  Рон!
– Гермиона оказалась прямо за ним, немного запыхавшись.

Воцарилась натянутая тишина, затем Джинни тихим ровным голосом произнесла:

–  Что ж, в любом случае, с днём Рождения, Гарри.

Уши Рона были алыми, Гермиона нервничала. Гарри хотел хлопнуть дверью им в лицо, потому что, как только она открылась, будто холодный сквозняк проник в комнату, и замечательный момент лопнул как мыльный пузырь. Все причины завершения его отношений с Джинни, ухода от неё, казалось, прокрались в комнату вместе с Роном, заняв место счастливой беззаботности. Он взглянул на Джинни, желая сказать что-то, хоть и сам не знал, что, но она повернулась к нему спиной. Он подумал, что на мгновение она поддалась слезам. Он не мог сделать ничего, чтобы успокоить её в присутствии Рона.

–  Увидимся позже, - произнёс он и последовал за остальными из спальни.

Рон спустился вниз и вышел во двор через всё ещё наполненную людьми кухню, Гарри шёл с ним в одном темпе, а Гермиона, выглядевшая испуганно, одиноко плелась позади. Как только они добрались до уединённой свежескошенной лужайки, Рон набросился на Гарри:

–  Ты бросил её. Что же ты делаешь сейчас, развлекаешься?

–  Я не развлекаюсь, - сказал Гарри, в то время как Гермиона поравнялась с ними:

–  Рон…

Но Рон поднял руку, чтобы заставить её молчать.

–  Она страдала, когда ты оставил её…

–  И я страдал. Ты знаешь, почему я прекратил это, и что это было не по моей воле.

–  Да, но сейчас ты обнимаешь и целуешь её, и она вновь надеется на воскрешение своих надежд…

–  Она не идиотка, она знает, что это невозможно, она же не ожидает, что мы… поженимся или…

Когда Гарри произносил эти слова, в его голове предстала отчётливая картина Джинни в белом платье, выходящей замуж за высокого, безликого и неприятного чужака.

На мгновение это укололо его: её будущее было свободным и необременительным, в то время как он не видел впереди ничего, кроме Волдеморта.

–  Если ты и дальше будешь поддерживать в ней надежду, ты…

–  Этого больше не случится, - резко сказал Гарри. День был безоблачный, но он чувствовал себя так, как будто солнце вдруг зашло.
– Хорошо?

Рон выглядел наполовину обиженным, наполовину смущённым; он качнулся вперёд и назад, затем произнёс:

–  Ну ладно, это… да.

В оставшееся время дня Джинни не искала больше встречи с Гарри, ни взглядами, ни жестами не показывая, что в комнате у них было что-то большее, чем вежливая беседа. Как бы то ни было, приезд Чарли стал облегчением для Гарри. Когда миссис Уизли усадила Чарли за стул, грозно подняла палочку и объявила, что ему требуется как следует постричься, Гарри отвлёкся от проблем.

Так как кухня Норы не выдержала бы праздничного ужина в честь дня рождения Гарри, ещё перед приездом Чарли, Люпина, Тонкс и Хагрида несколько столов были поставлены в ряд в саду. Фред и Джордж наколдовали множество фиолетовых фонариков, украшенных огромным числом 17, чтобы те висели в воздухе над гостями. Благодаря стараниям миссис Уизли, рана Джорджа была аккуратной и чистой, но Гарри ещё не привык к тёмному отверстию с одной стороны его головы, несмотря на огромное количество шуток близнецов о нём.