Чтение онлайн

Я чувствовал, как он звереет. В меня вливались потоки халявной энергии, от чего моя надменная улыбка делалась только шире.

Его атаки становились всё более сильными, но и всё более предсказуемыми. Он привык, что его магия подавляет противника, ломает его защиту. А я стоял, как скала.

— Дай же бой, трус! — выкрикнул он, делая мощный рубящий удар сверху.

Вот, сейчас! Вместо того, чтобы принять удар, я сделал резкий шаг в сторону. Его клинок с силой врезался в песок, и на долю секунды он потерял равновесие. Поза достаточно унизительная получилась, но я сдержался от того, чтобы дать ему пинка под зад. Барон всё-таки.

Злой, он снова встал напротив меня. Я забыл про магию. Всё, что было — это скорость. Мой меч метнулся вперёд и плашмя ударил его по запястью. Разрядов вскрикнул от боли и неожиданности, и его оружие выпало из ослабевшей руки.

Но он не сдался. С рыком отпрыгнул назад, и с его ладони в меня полетел сгусток чистой энергии, ярко-белый шар молнии. Я даже не стал уворачиваться. Взмахнул рукой, и вперёд вылетел файербол, который поглотил молнию и рассыпался искрами. Приятно запахло озоном.

В этот миг его глаза расширились от безысходности и бессильной ярости. Его главное оружие оказалось против меня бесполезно. Вот что значит избирательно унижать только слабых — забываешь, что и сам не особо силён.

Я не стал ждать, а сразу пошёл в наступление, откинув меч в сторону.

Глаза Дмитрия были полны ужаса, он будто не понимал, что ему теперь делать, лишившись оружия. То, о чём нас постоянно предупреждал Щебнев.

Мой кулак врезался в лицо третьекурсника, раздался хруст. Разрядов взвыл от боли и согнулся немного вперёд, отступая и схватившись на лицо. Между его пальцами капала кровь.

На удивление, никакого сигнала не последовало, хотя первая кровь вроде должна быть поводом для завершения дуэли. По крайней мере, насколько я помнил правила.

— Сдаёшься? — мой голос прозвучал громко и чётко в наступившей тишине.

Он, багровый от ярости и унижения, с ненавистью посмотрел на меня, убирая руки от лица. Но что делать дальше…

Я чуть не засмеялся в голос от его подобия стойки, от неуклюжего положения рук. Один точный прямой удар в подбородок — и он упал в нокаут.

Спустя пару секунд, словно не веря в случившееся, диктор объявил о моей победе, а к телу неудачника подбежали целители. Рядом со мной остановился страхующий преподаватель. Его взгляд был холодным и тяжёлым. Я на это лишь хмыкнул и отправился в свою комнату дуэлянта.

Никак не ожидал, что это окажется настолько легко. Он же третьекурсник! Но, видимо, я и правда что-то не понимал.

Я постучал в дверь комнаты Цветаевой, уже заранее морально готовясь к предстоящему часу с матрицами. Но дверь открыла не она, на пороге стояла Анна, с тетрадью в руках и лёгким недоумением на лице.

— Алексей, проходи. Ксюша ещё не вернулась с занятий, я думала, что это она.

— Подожду, — пожал я плечами.

Мы сидели в молчании минут десять, после чего Анна начала названивать девушке, но та не брала трубку.

— Странно, — сказала она рассеянно.

— Ладно, — я недовольно скривился. — Начнём без неё. У меня своих дел полно.

— Хорошо, спасибо, — та улыбнулась довольно.

Мы погрузились в мир чисел и формул. Тишину нарушало лишь поскрипывание ручки и тихое бормотание Анны, пытающейся решить сложное уравнение. И у неё это даже почти начало получаться.

Рабочую атмосферу разрушил удар двери о стену. Мы оба от неожиданности подпрыгнули на стульях и удивлённо уставились на вход. Поразительно, или, может, даже логично, что стояла там не Цветаева, а… Валентин Рожинов. За его спиной маячили двое вечных теней — приятелей из «свиты». Одним из них был Разрядов с уже чистым лицом — магия животворящая почти с чем угодно справится. Были б деньги.

Взгляд Рожинова, холодный и оценивающий, скользнул по мне, а затем остановился на Анне. Та сидела в домашней футболке и коротких шортиках, одно плечо оголено. Без лифчика. Почему я сейчас об этом подумал?

— Ну конечно, — его голос прозвучал громко, пропитанный брезгливым возмущением. — Я должен был догадаться. Пока все честные люди занимаются, ты здесь устраиваешь свидания с другими парнями? Распутство какое-то, Анна. Хотя, чего ещё ожидать от такой, как ты.

Анна побледнела, как полотно. Её губы задрожали, но ни звука не вышло. Она была в таком шоке, что даже не могла найти слов для защиты.

Я ощущал себя не лучше. Это что вообще за предъявы такие?!

Но сориентировался я раньше девушки.

— Валентин, это не то, что ты думаешь, — я отложил ручку и медленно поднялся. — Мы занимаемся. Цветаева скоро придёт.

— Молчи, Стужев, — он резко повернулся ко мне, и его глаза вспыхнули ледяным огнём. — Твоё мнение здесь никого не интересует. Ты что, решил всех девушек в академии перебрать? Двух графинь тебе мало? Теперь и до Анны добрался? Используешь какую-то грязную магию, чтобы соблазнять их? Или они все просто такие глупые?

Его друзья за спиной одобрительно закивали, с таким видом, будто им всё очевидно. Я почувствовал, как по мне разливается знакомая горячая волна гнева. Все прошлые обиды, все его высокомерные ухмылки и намёки всплыли в памяти. И та ситуация в поезде. Вот ведь выродок! И те пятьдесят тысяч, что он мне кинул в руки, просто подойдя в коридоре, не грели сейчас душу.

— Ты совсем охренел, Рожинов? — мои слова прозвучали тише его, но с опасной стальной ноткой. — Извинись. Немедленно.

— Перед ней? Перед тобой? — он фыркнул, но я видел, как его рука непроизвольно сжалась в кулак. — Я лучше выбью из тебя признание, как ты это делаешь. Вызываю тебя на дуэль, Стужев. Публично. Чтобы все видели, как я разоблачаю жалкого бастарда.

— Комитет не одобрит, — зло прорычал я.

— Ты в этом так уверен? — он с прищуром посмотрел на меня. — Прецедент с Разрядовым уже случился. Он, как и я, третьекурсник и аристократ.

Так вот зачем это было? Неужели Валентин ещё тогда всё спланировал? Неприятное ощущение. Хотя, какая разница, это всё равно должно было произойти, рано или поздно.

Вот только он хороший фехтовальщик, сама Татьяна так охарактеризовала брата. А я пока даже против первогодки Земской плохо держался.

— Если так, то я выбираю оружие.

— Да пожалуйста, — усмехнулся он.

— Кулаки.

Его усмешка стала ещё шире и надменнее. Он смерил меня взглядом, полным уверенности в своём превосходстве.