Чтение онлайн

Академия гудела в последний день своей работы. Меня поздравляли буквально все. Даже те, чьих лиц не узнавал. Кажется, я создал невероятный прецедент и вдохновил других на прилежную учёбу.

Валентина я больше не видел. Похоже, он ещё вчера собрал свои вещи и уехал домой. Обидно, наверное, столько планов, и всё пошло по одному месту. Когда-то я договаривался с ним об этой дуэли, тогда ещё без артефактов, на прежних условиях. Давил на него Ксенией. Кто ж знал, что она внезапно одумается и распознает его двуличную суть? И все договорённости станут бессмысленными.

Но в любом случае, Рожинов мечтал об этой дуэли. Надеялся отомстить за Ксению и свою сестру. Подсылал мне противников, которых я побеждал раз за разом. Понимал ли Валентин, что даёт мне бесплатные тренировки, за которые сам платил? Вряд ли. Он мечтал переломать мне руки, а в итоге конечность сломали ему. И кто? Первокурсник! Ещё и в магической дуэли. Позорище.

В кармане завибрировал смартфон, отвлекая меня от радостных мыслей и лицезрения довольных друзей. Я достал его, и улыбка сама собой сошла с лица. На экране горело короткое слово: «Отец».

За весь учебный год и прошлое лето он ни разу не позвонил мне, не написал ни слова в сапсане. И тут, внезапно. Что-то я заволновался. Думал, он через Холодова передаст информацию, как обычно.

— Ребята, я на секунду, — кинул я и, отойдя на пару шагов под раскидистый клён, принял вызов. — Алло, отец.

— Алексей, — его голос, всегда такой ровный и весомый, как полированный гранит, прозвучал в трубке. — Мне доложили о твоей победе. Поздравляю. Ты действовал достойно.

«Доложили». Конечно. В его мире ничто не остаётся без внимания. Он в курсе абсолютно всех моих дел за этот год. И хоть бы раз позвонил, лично. Во мне перекликались воспоминания и чаяния прошлого Алексея, который так мечтал о признании со стороны отца.

— Спасибо, — ответил я, глядя, как Ксения пытается надеть заколку со снежинкой на непоседливого Васю. А Мария внезапно помогает ей в этом.

— Учебный год завершён, — констатировал он. — Ты достойно вёл себя этот год, доказал, что являешься примерным сыном. Пора возвращаться. Билеты в Тулу на послезавтра уже заказаны. Холодов сопроводит тебя и Марию.

Воздух, который секунду назад казался таким лёгким, вдруг стал густым и тяжелым. Я видел отблеск заходящего солнца на стеклах зданий, слышал смех друзей. И чувствовал, как что-то внутри меня сжимается в тугой, непослушный комок.

Он ни разу не позвонил, а теперь указывает мне? Неужели Аркадий Петрович не доложил, что подобного отношения я не потерплю?

— Отец, я… благодарен за заботу, — начал я, тщательно подбирая слова. — Но у меня здесь остались неоконченные дела. В Тамбове и Козлове. Я обещаю, вернусь. Но позже. Лето я планирую провести в поместье матери. Мне нужно… подготовиться к следующему году. Думаю, ты понимаешь, о чём я.

На том конце провода повисла такая тишина, что я услышал собственное сердцебиение. Он не ожидал отказа. Он в принципе никогда не слышал отказов. Всегда только указывал и наказывал за неподчинение. Я ждал жёсткого тона, приказа, нового витка нашего холодного противостояния. Готовился бороться за свой выбор до конца.

— В поместье матери? — его голос не изменил тона, но в нём появилась та самая, опасная стальная нить. — Интересный выбор. Аркадий Петрович, я полагаю, будет присматривать за тобой?

— Разумеется, — поспешно ответил я.

Еще одна пауза, более долгая и выразительная. Он взвешивал, обдумывал. Я почти физически чувствовал, как его аналитический ум перебирает варианты, причины, возможные последствия моего неповиновения. Но он не кричал, не приказывал, потому мне уже стало немного легче, хоть волнение ещё и не прошло.

— Хорошо, — наконец произнёс он, и это «хорошо» прозвучало не как согласие, а как отсрочка приговора. Что-то вроде «потом поговорим», которое как раз не сулило ничего хорошего. — Уладь свои дела. Но помни, — его голос стал тише, но от этого только весомее, — я жду тебя дома, сын.

Связь прервалась. Я опустил руку со смартфоном, глядя, как солнце окончательно садится за крыши, окрашивая небо в багровые тона. Победа вдруг показалась эфемерной, а теплый летний вечер — полным скрытых угроз. Будто не было радостного вечера несколько минут назад, будто всё тлен.

Хотя его последние слова о том, что он ждёт меня дома, и прозвучали довольно тепло, я в них не верил. Да и не хотел возвращаться, на самом-то деле. Козлов стал мне родным городом, а поместье матери — домом. Здание в Туле, где прежде жил Алексей, в воспоминаниях представало в чёрно-белых тонах.

— Алексей, всё в порядке? — окликнула меня Ксения, подходя ближе. Её глаза были полны вопроса.

— Да, — я заставил себя улыбнуться, пряча телефон в карман. — Всё в порядке. Просто отец. Напоминает, что у всех есть свой дом.

Её взгляд погрустнел. Мы прекрасно понимали, что доживаем последние деньки вместе. С Ксенией я расстанусь на днях, уехав в Козлов. С Васей буду видеться ещё в нашем родном городе, так как он решил уйти от отца, не вынеся его требований.

Оказалось, всё, что он отсылал бабушке, та старательно складировала. Так что он мог самостоятельно оплатить второй курс обучения, а там и третий, последний, скорее всего. Или вообще выбить себе стипендию, как талантливому простолюдину.

Да, разорвав отношения с отцом, он лишился титула барона. И всех привилегий, с ним связанных. Но Вася не сожалел. К тому же, до конца лета мы будем видеться. Даже ездить время от времени в Тулу в библиотеку, либо в гости к Земской. Но это совсем не то, как когда мы жили в общежитии и каждое утро бегали вместе, затем тренировались, а потом и вечером. Обедали и ужинали вместе в столовой, ходили в кафе.

Потому моё напоминание о доме так задело Ксению. Мы обещали друг другу дружить и дальше, разумеется. Но жизнь складывалась так, что наше общение, скорее всего, сведётся к минимуму или вообще прекратится.

В коридоре, по которому я шёл, был не только кабинет Водянова, но и десять других, обычных. На всех один секретарь или кто-то вроде, исполняющий мелкие поручения. Молодой парень, простолюдин.

Но дверь в кабинет Максимилиана располагалась в конце этого коридора, будто он здесь главный босс. Она была тяжёлой, хоть и выглядела обычной. Не удивлюсь, если она какая-нибудь бронебойная.

Я вошёл в пространство, больше похожее на зал современной галереи, чем на рабочее место. Воздух был прохладен и напоен едва уловимыми нотами сандала и металла. Свет, льющийся из скрытых панелей в потолке, мягко ложился на полированные стены из черного мрамора с прожилками серебра. Минимализм здесь был высшей формой роскоши — ничего лишнего, только безупречный вкус и ощутимая мощь.

Сколько раз уже бывал тут, но этот контраст эстетики всегда удивлял меня. Казалось, будто в очередной раз что-то неуловимо изменилось. Тот же запах.