Чтение онлайн

Яровой перевёл взгляд на Холодова, всё такой же по-доброму насмешливый.

— Его базовая медитация… Она построена на ярости. Верно?

Я замер, словно меня окатили ледяной водой. Хоть и понимал, что «волк» по-любому заметит это.

Холодов кивнул. Без страха или стыда. Наверное, и мне не стоило волноваться.

Артемий перевёл на меня взгляд, который стал чуть серьёзнее.

— Умение направить гнев — это сила. Но я бы назвал это не контролем, — он сделал паузу, подбирая слова. — Это единение. Ты не сдерживаешь свою основную эмоцию. Ты становишься ею. И примечательно, что это именно гнев. А не воля. Не спокойствие. Очень интересно. Это уникальный дар.

В его тоне звучала нотка уважения и удивления, что для меня было приятно. Ничего нового он не озвучил, но похвала есть похвала.

— И ещё, — его взгляд стал пристальным, он смотрел на мои руки, будто сквозь ткань лонгслива. — Твои татуировки. Они… странные.

В этот раз я не сдержал удивления.

— Что?

— В их работе что-то не так. Закатай рукав, позволь посмотреть.

Я, ошеломленный, повиновался. Яровой подошел ближе, его движения были плавными и точными, как у врача. Он взял меня за запястье и провёл по коже предплечья. Я ощутил лёгкое покалывание и с огромным удивлением наблюдал, как проявляются татуировки. Ведь я по привычке продолжал наносить скрывающий крем.

Геометрический узор, оплетённый лианами с шипами. Чёрный, яркий, чёткий. Всё как обычно. Но по татуировке внезапно пробежала едва видимая алая искра. По тем самым лозам, к локтю от запястья, а потом обратно, по этим прямоугольникам и квадратам. Не то кирпичная кладка, не то решётка-опора, я не знал, что именно это должно обозначать по задумке автора.

Сам факт, что этот проблеск проскочил именно по татуировке, по её чёрным контурам, меня поразил. Как и в принципе слова, что она работает как-то не так. Она же обычная! Просто узор, никакой магии!

Яровой внимательно изучал рисунок на моей коже, водил пальцем по контуру, его лицо было серьёзным.

— Да… Здесь проблема. Где-то здесь, — он ткнул в место чуть выше запястья. — Сбитый контур. Энергия идёт с перебоями, как ток по оборванному проводу. Часть ее рассеивается, часть уходит вхолостую. Должно быть, поэтому я не вижу в тебе мага, пока ты сам не применишь магию. Твоя собственная сила маскируется от чужих взглядов, но и тебе самому ей управлять мешает. Перебить бы пальцы этому недомастеру.

Я смотрел на свою руку, на проявившийся узор, и не мог вымолвить ни слова. Магические татуировки? Как так? Разве их не проверяли? Или эффекта не было из-за ещё не открывшегося дара? Но почему я никогда не ощущал взаимодействие с этими татуировками?

Яровой отпустил мою руку, и татуировка снова потускнела, а потом исчезла.

— С этим нужно что-то делать, Алексей. Я не специалист, но всё же это ненормально. Как ты вообще смог развиться до третьей звезды неофита так рано? Поразительная упёртость. Но как бы в будущем это тебе не аукнулось. Будь аккуратен.

— Х-хорошо, — рассеянно выдохнул я, проводя пальцами по уже чистой коже.

— Что ж, Антон был прав. Я вижу, что ты целеустремлённый парень. Алексей, ты действительно намерен прийти именно в мой отряд на летнюю практику?

— Разумеется, — я взял себя в руки и опустил рукав. — Я бы и сейчас пошёл, но понимаю, что не готов. Мои навыки недостаточно отточены. За год я сделаю всё необходимое, чтобы прийти к вам во всеоружии. Подготовлюсь, чтобы, если не быть наравне с другими, то хотя бы не стать обузой.

— Мне нравится такой настрой, — он слегка хлопнул меня по плечу. — Буду ждать. Имей в виду, я застолбил тебя за своим отрядом. Если пойдёшь в другое место по заявлению, то… Я обижусь.

Он одарил меня таким взглядом, что по спине пробежали мурашки, а сердце пропустило удар. Это был взгляд хищника, готового растерзать жертву за долю секунды. По сравнению с ним Валентин со всей его ненавистью — просто ребёнок из песочницы.

Яровой кивнул Аркадию Петровичу, затем попрощался и бесшумно ушёл в сторону калитки. Холодов его проводил, а я остался стоять, обдумывая произошедшее.

— Так, — голос прозвучал рядом тихо и опасно. Я не заметил, как старик вернулся. Он смотрел на меня с подозрительностью. — И кто их тебе нарисовал, напомни?

Я мог только бессильно пожать плечами, ощущая леденящий холод внутри.

— Я… я не помню, Аркадий Петрович. И не знаю. Я был пьян тогда. В стельку. Вы ведь сами знаете.

— Всё это очень подозрительно, — покачал он головой. — И ты совсем не ощущаешь связь с ними?

— Абсолютно ничего.

— Не переживай, мы всё проверим, — постарался он меня успокоить.

Но какое тут спокойствие? Магические татуировки стоят как артефакты — очень много. И внезапно они оказываются на мне, тогда ещё четырнадцатилетнем пацане. Совсем другая жизнь, другой я.

Как это может быть вообще возможно? И почему никто не смог идентифицировать? Не хватило квалификации? Хотя, разве кто-то мог подумать, что кто-то заплатит огромные деньги за это? Зачем? Столько вопросов и никакого намёка на ответ.

Тату-студия выглядела совсем не так, как я её себе представлял. Просторное белое помещение напоминало операционную, а мастер — хирурга. Здесь пахло спиртом и елью — типичный антисептик.

Я находился в удобном кресле, чем-то напоминающее стоматологическое. Здесь даже была лампа, но ее свет падал не сверху, а сбоку, на правую руку. Моя конечность с яркой чёрной татуировкой покоилась на специальной подставке, её Алексей Митрофанович и рассматривал под лупой.

Моей татуировкой сейчас занимался дворянин, лет сорока на вид, на висках начали появляться седые волосы. Строгий, жилистый мужчина в белом халате, совсем не похожий на бородатого неформала, каких я видел в прошлой жизни.

Собственно, это был наш пятый мастер. Последний в городе Тамбов, в Козлове вообще один-единственный специалист такого профиля проживал. И все как заведённые повторяли, что мои татуировки самые обычные, что в них нет ни грамма магии.

Все эти специалисты по тату являлись, максимум, мастерами по магическому рангу, а Плетнёв и Яровой — магистры. Но Антон Александрович ничего не мог сказать о татуировках, он в этом не разбирался, да и сам таких не имел. Во мне он видел некую аномалию, но была ли она вызвана этим рисунком — сказать не мог. Но и эти мастера, видимо, тоже. Слишком низкий у них ранг, как и чувствительность к подобным вещам.