Чтение онлайн

— Марта, — я сделала шаг вперед, выходя из тени. — Ты забыла правила приличия?Входить без стука и шуметь в жилом крыле, когда маркизу нужен покой?

— Я… я не хотела… Мадам Агнесса велела подать завтрак в малую залу… — девчонкапятилась, её руки мелко дрожали.

Я видела её ауру. Лимонный цвет преданности исчез, сменившись грязным, липкимфиолетовым — цветом шока и внезапного осознания своей власти. В её голове ужезакрутились мысли, которые всегда посещают маленьких людей, ставших свидетелямитайн господ. Она увидела «измену». Она увидела повод для шантажа или способвыслужиться перед Агнессой.

— Иди, Марта. Убери это всё, — Генри кивнул на лужу молока. Его голос былровным, но я видела, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих эфесмеча.

Девчонка бросилась вон, даже не собрав осколки.

— Она всё расскажет, — Генри посмотрел на меня. — Агнесса вцепится в это какклещ. А инквизитор… для них прелюбодеяние маркизы с еретиком-лекарем —идеальный костер.

— Не расскажет, — я поправила шаль. Внутри меня вместо страха подняласьхолодная, расчетливая мудрость сорокапятилетней женщины, которая виделасотни таких «Марточек» в своей практике. — Иди к Филиппу. Делай вид, что ничегоне произошло. Я сама поговорю с ней.

— Клара, осторожнее. В этом мире за один такой взгляд могут отправить вподземелье.

— В этом мире, Генри, люди боятся не только Бога, но и тех, кто видит ихнасквозь. Доверься мне.

Я нашла Марту в прачечной. Она сидела на низкой скамье, спрятав лицо в руках, иеё плечи содрогались. Когда я вошла, другие служанки притихли, чувствуяисходящее от меня напряжение.

— Все вон, — сказала я.

Женщины испарились в мгновение ока. Марта вскочила, глядя на меня как напривидение. Она открыла рот, готовясь то ли оправдываться, то лиугрожать.

— Тише, Марта, — я подошла к ней вплотную. — Не трать слова. Я вижу, о чем тыдумаешь. Ты думаешь, что теперь у тебя есть тайна, которая сделает тебябогатой или свободной. Ты думаешь пойти к мадам Агнессе или, может быть,сразу к человеку в серой рясе, который опечатал двери?

Девчонка сглотнула, её глаза забегали. — Я… я ничего не видела, госпожа. КлянусьПресветлым…

— Не лги мне. И не клянись тем, во что не веришь, — я взяла её за подбородок,заставляя смотреть мне в глаза.

Я включила свой дар на полную мощность. Я не просто смотрела на неё — ятранслировала ей её собственное будущее, если она решит заговорить. Явидела её ауру — тонкую, неокрепшую — и начала мягко, но уверенно «давить» нанеё своей волей.

— Послушай меня внимательно, девочка. Ты думаешь, Орден наградит тебя? Нет. Кактолько ты откроешь рот, тебя заберут в подвалы вместе со мной. Для них тыстанешь соучастницей, которая молчала слишком долго. Они не любятсвидетелей греха, Марта. Они их «очищают». Ты знаешь, как пахнетпаленая человеческая кожа? Ты хочешь закончить свою жизнь на площади,пока толпа будет кидать в тебя камни?

Марта задрожала так сильно, что её зубы застучали. — Нет… нет, госпожа…

— Тогда забудь всё, что видела. Барон фон Шталь — единственный, кто может спастиэтот замок от мора, который он лечит своими «еретическими» методами. Если онисчезнет, маркиз умрет, и этот дом превратится в руины. И ты — первая, коговыкинут на мороз без куска хлеба.

Я отпустила её подбородок и провела рукой по её волосам — жест, в котором былобольше угрозы, чем в ударе.

— Но если ты будешь верна мне… если ты станешь моими ушами там, где я не могубыть… ты получишь больше, чем все сокровища Агнессы. Ты хочешь приданое,Марта? Хочешь выйти замуж за честного парня и уехать из этого мрачногозамка?

Девчонка всхлипнула, глядя на меня с суеверным восторгом. Для неё я в этотмомент была не просто маркизой. Я была ведьмой, которая знает еёсокровенные желания.

— Хочу… — прошептала она.

— Тогда запомни: барон — мой гость и лекарь моего мужа. Всё, что происходитмежду нами — это тайна исцеления. Ты поняла?

— Поняла, госпожа Каталинабель. Клянусь, я буду нема как камень!

Я вышла из прачечной, чувствуя, как по спине стекает капля холодного пота. Моя«молодая» внешность давала мне преимущество, но только мой «старый» опытпозволил мне не превратить эту случайность в катастрофу.

По пути в свои покои я столкнулась с мадам Агнессой. Она стояла у окна,перебирая четки, и в её взгляде, брошенном на меня, было стольконевысказанного подозрения, что мне захотелось умыться.

— Маркиза, — она склонила голову. — Марта выглядит расстроенной. Она опятьразбила посуду? Вы слишком добры к ней.

— Она просто впечатлительна, Агнесса, — ответила я, проходя мимо. — Увидела мышьв коридоре и лишилась чувств. Нам всем сейчас нелегко под присмотром Ордена, ненаходите?

Экономка промолчала, но её аура полыхнула темно-красным — цветом затаеннойзлобы. Она не верила мне. Но у неё не было доказательств. Пока.

Я заперлась в своей комнате и подошла к зеркалу. Каталинабель смотрела на меняогромными, сияющими глазами.

— Нам нужно спешить, Генри, — прошептала я своему отражению. — Мы ходим по краюбритвы. Одно неверное движение Марты, один лишний взгляд Агнессы — и насраздавит эта машина веры.

Я коснулась своих губ, еще хранивших тепло поцелуя Прохора. В этом мире, где залюбовь платили жизнью, наш союз был самым опасным из всех возможных. Но именноон давал мне силы не сломаться.

Вечером Ганс передал мне записку от Генри, спрятанную в корзине с чистымибинтами: «Инструменты спрятаны в двойном дне саквояжа. Печати на дверях —только для отвода глаз. Я начну давать Филиппу раствор завтра. Будь готова к еговнезапному „просветлению“».

Я сожгла записку в пламени свечи. Начинался второй акт нашей пьесы. И на этотраз зрителями были не только слуги, но и сама Инквизиция.

– ------------------------------------------------------------------------------------------

Поздним вечером, когда замок погрузился в тревожный сон, Каталина слышитза дверью своей спальни не шаги, а странное, ритмичное постукивание трости.Филипп? Но он не мог встать! Или в замке появился кто-то, кто имитируетпоходку маркиза, чтобы выманить её наружу?

Глава 18

Звук был сухим и костяным, словно кто-то размеренно выстукивал ритм по каменнымплитам старой тростью. Тук... тук... тук... В пустом ночном коридоре, гдекаждый вздох отражался от сводов, этот стук казался неестественно громким.

Я замерла в своей постели, прижав ладонь к груди. Сердце Каталинабель, всё ещене привыкшее к встряскам, частило, как пойманная птица. Это не мог бытьФилипп. Даже после гениальной операции Генри, маркиз должен был лежатьпластом, опутанный дренажами и маковыми снами. Но этот звук... я узнала быего из тысячи. Именно так Филипп д’Орсе мерил шагами залу, когда замышлялочередную алхимическую пакость.