Чтение онлайн

– Думаю, бойцовский клуб для тебя неподходящее место. – Аштон сжался, видимо, ожидая удара. – Фермы, конечно, могу показать. Я и сам не прочь предаться ностальгии. Кстати, ферма Беннетов совсем рядом с твоим ранчо.

– Сделаем вид, что я не слышала про «неподходящее место». Я знаю. Ваши родители в Техасе? – спросила я.

– Нет, вернее, не все. Мой отец остался здесь, мама Рея тоже не захотела переезжать в Принстон, тем более после развода. Отец Реймонда так и живет в Принстоне, но Рей с ним полностью прекра тил общение, несмотря на попытки к примирению со стороны отца. А что такое?

– Просто интересно. Ты ведь знаешь, я любопытная. – Я захлопала ресницами. – Мама Реймонда так и живет на ферме, одна?

– Да. Она отсудила ее у бывшего супруга, но это не сделало его беднее. Он не хотел оставлять ей всю ферму вместе с персоналом. Подлый поступок, ведь у него и без того десяток объектов недвижимости, а еще автомобили и акции. – Аштон громко захлюпал трубочкой, допивая лимонад. – Ты посмотри, уже пять часов! Как же быстро с тобой летит время.

Легкость в общении с Аштоном сбивала с толку. Его образ никак не совпадал с тем, что я прочла в интернете. Я отошла в уборную, намочила руки холодной водой и протерла шею, чтобы охладиться – в Далласе ноябрь намного теплее, чем в Принстоне.

Телефон завибрировал, но, испугавшись, что писала мать, я оставила его в сумке. Сразу из кафе мы направились к машине.

– Можно я снова поведу? – Я постаралась придать лицу самое невинное выражение из возможных.

– Только никакого дрифта, ради всех святых! – взмолился Аштон и бросил ключи.

По трассе я ехала как самый ответственный и послушный гражданин, но упустить резкий поворот к фермам не смогла! Аштон знатно выругался и зарекся давать мне ключи. Фермы были расположены близко к моему ранчо и поражали своими разме рами. Бесконечное количество животных и грядок, восхитительные уютные дома из древесины – у ребят, наверное, было счастливое детство! Интересно, как бы сложилась моя жизнь, если бы мама сбежала в Техас вместе со мной?

– Все в порядке? – спросила я, заметив тень грусти на лице Холла.

– Да, Лия, просто воспоминания нахлынули, как и всегда, – кивнув, пояснил Аштон, глядя в окно.

– А ты разве не у отца остановился?

– Оу… – Аштон сжал губы, чтобы не засмеяться. – Мой отец в командировке. Я снял номер в отеле, в центре Далласа. Но на ферму тоже заехал, проверить, как идут дела.

– Вот оно что! Лжец! – рассмеялась я. – Ты что, только ради меня сюда прилетел?

– Я искренне переживал. – Аштон драматично взялся за сердце.

– «Со мной не раз он в нежности пускался в залог сердечной дружбы», – с томной интонацией зачитала я реплику из пьесы.

– Дружба… – хмыкнув, повторил Аштон, а затем указал пальцем на дом. – Вот здесь живет мама Реймонда.

Десять очков Офелии Коулман! Тот самый дом с пилястрами!

– Мы можем к ней зайти? – спросила я.

– Нет. Во всяком случае, не сегодня. Она очень скучает по Реймонду и расстроена, что мы с ним не ладим. Не хочу попадаться ей на глаза.

– Но почему Реймонд не общается с матерью?

– Он уже три года к ней не приезжал. – Аштон посмотрел на меня полными боли глазами. – Это не моя семья, Лия, и я не хочу обсуждать их.

– Ты прав, – согласилась я с улыбкой.

Почему же Реймонд не навещает мать? Клянусь, не человек, а сборник вопросов без ответов.

В голове уже зрел первый шаг моего «расследования под прикрытием», и именно мама Реймонда была всему началом. Телефон бесконечно вибрировал, я психанула и взглянула на экран – высветились пропущенные от Бри и мамы.

– Аштон, а где расположен ваш бойцовский клуб? – спросила я. – И что он из себя представляет?

– Бойцовский клуб – одна из четырех группировок пригорода, а именно нашего фермерского района. Он в зоне ответственности Беннета и находится недалеко. Я могу познакомить тебя с ними завтра, если захочешь.

– Было бы здорово! – хлопнула в ладоши я.

– Кажется, дедушка тебя потерял. – Аштон указал пальцем на деда, который стоял у входной двери, скрестив руки на груди, и постукивал пальцем по локтю.

– Видимо, – расстроилась я. – Спасибо за чудесный день, Аштон!

– Лия, – Аштон прикоснулся к моей щеке. Он минуту смотрел в мои глаза, но так и не смог сказать то, что хотел. – Доброй ночи.

Я побежала навстречу дедушке.

– Звонила мама, – с ходу сообщил он, фетровая шляпа скрывала его поседевшие кудри.

– Вот черт!

– Выбирай выражения, детка! – попытался сурово пригрозить дед.

– Прости! – Я демонстративно хлопнула себя по губам.

– Она выпытала у нас все. – Дедушка открыл дверь, впуская меня, нас окатила волна ароматов с кухни: бабушка готовила томатный суп. – Конечно, Джинни впала в истерику. Сказала, что прилетит ближайшим рейсом, но мы ее отговорили.

– Большое спасибо!

– На самом деле, Офелия, мама сильно переживает. Тебе не следовало так исчезать, не предупредив ее. Я знаю, тебе кажется, что это личное и что больно было только тебе, но это не так. Для Джинни это бремя вины на всю жизнь. Родитель чувствует себя …эй, Пени, как сказать «хреновым», только этично? – крикнул дед.

Я хохотнула.

– Альберт, еще одно «хреновое» слово в присутствии внучки, и до конца месяца ты будешь сам себе готовить! – выругалась бабушка с кухни.

– Пустые угрозы: ее хватит удар, как только она увидит плиту после моей готовки, – заговорщически проговорил дед и подмигнул мне. – Я хотел сказать, что родителям трудно принять тот факт, что в какой-то момент им не удалось защитить своего ребенка.

Я смотрела на дедушку, думая о маме. Вечно веселой шутнице, заводиле, которая всегда была рядом и никогда не показывала грусти и переживаний. Чертова эгоистка! Все эти годы я носилась со своими страхами, запиралась в своем асоциальном мире, доверяя книгам, но не интересуясь собственной матерью! Не одной мне было больно, дедушка прав. Каждый второй пережил что-то невыносимо тяжелое, но справился, может, и не ради себя, но ради других. С этой минуты я пообещала себе, что отныне постараюсь сделать все возможное, чтобы мама поверила в мое восстановление и поняла, что ее поддержка была моей защитой.

– Я поняла, дедушка, – заверила я.

– Офелия, помоги мне с ужином! – крикнула бабушка.

– Беги! – Дед чмокнул меня в щеку и снова вышел из дома.

Покончив с ужином, я первым делом решила пересмотреть фото из дендрария. Все же Аштон – очень красивый парень, совсем без изъянов, как голливудский актер. Слишком идеальный, что ли. Ему удалось расположить меня к себе, однако пока я не выясню, что случилось в их с Реем прошлом, о полном доверии Аштону не могло быть и речи.

Я решила выложить в социальную сеть фотографию из сада, но над чатом высветилась цифра «32».