Чтение онлайн

– А теперь ты станешь безголовым.

Слово не разошлось с делом и под общий вздох скрещенные мечи отправили в недолгий полет голову бывшего лучшего оберукого.

– Как я уже сказал, - обратился я к отхлынувшей толпе.
– Убийца среди вас, это весьма редкая и хитрая тварь дампир. У меня есть способ продемонстрировать его вам или ее, - я посмотрел на застывшее маской лицо вдовы и достал колбу с кровью человека. Вампиры со страхом отшатнулись, кровь хуманса смертельный яд для обычного сосуна (оскорбление) и лишь ноздри герцогини вздулись. Я размахнулся и швырнул колбу ей под ноги, осколки и кровь попали на кожу, но она не бежала в ужасе и ее плоть не стала гореть, как плоть любого другого. Чудовищным усилием воли она сдерживала трансформацию, но гул голосов резко прервался и холодный тяжелый страх пошел гулять по толпе. Все вампиры, как один смотрели в зеркала, посреди залы в отражении стоял самый страшный монстр, порождение дневных кошмаров, пожиратель матриц - человек. Зрачок зафиксировал сюрреалистичную картину: отражение в зеркале твари дня и бледная красавица с отрешенным взглядом, краткий миг и картинка сменилась. Отражение и оригинал стали единым. Дампир схватил ближайшего вампира, походя сломал шею и бросил агонизирующее тело в меня. Я ушел перекатом вправо и сразу качнулся влево, уклоняясь от смертельного удара. Вокруг орали вампиры, они бросились к запертым дверям, безумным стадом, калеча друг друга. Дампирша кружила вокруг, пытаясь выждать момент, что бы заключить меня в свои смертельные объятия. Я сделала вид, что собираюсь метнуть серп и когда она отшатнулась, бросился бежать. Герцогиня обиженно проревела что-то по-людски и ринулась следом. Когда она почти меня настигла, упал назад, коснувшись головой ее ступней, вонзил один серп в живот. Вторым воспользоваться не успел. Она отфутболила меня ногой, послав в орущую от ужаса хаотичную толпу. Хорошо, что я превентивно выпил мутаген, изменяющий кристаллическую решетку атомов углерода в крови, делающих на время тело крепким как алмаз, иначе ее удар взорвал бы мою голову кровавым месивом. Я оказался в мешанине тел, полностью потеряв ориентацию, на месте головы пульсировал огромный солнечный шар, было так больно, что хотелось умереть. По тональности воплей, ставших невыносимыми, я понял, что дампирша идет к нам. Смяв в однородную кучу несколько тел полухуманс подняла меня за волосы и приблизила к своим ровным белым зубам.

– Сука! Мерзкая тварь, ты все испоганил.

Она встряхнула меня, как игрушечного вервольфа, от чего второй серп выпал из руки, похоронив надежду и меня заодно.

– Сраный ублюдок, мы разрабатывали этот план почти год, почему ты не мог сдохнуть сразу!

– Кто мы?
– нашел в себе силы спросить мой язык.

– Господи!
– заорала дампирша, - дай мне силы! Тупой урод! Монархи, кто же еще!? Но тебе эти знания не пригодятся, как и всем в этом замке, я разорву каждого и вытащу на солнце.

– Поцелуй меня сучка, - сказал я, вырастив клыки.

Мгновенно пришла дикая боль, дампирша одним движением вырвала мою гордость, зато рот наполнил раствор цианида закаченного в клыки при инициации, безвредного для вампиров и смертельно опасного для монстров. Я от души плюнул прямо в ее раскрытую пасть. Сначала ничего не происходило, время замерло, секунда растягивалась в бесконечность, потом рев оглушил меня и я упал на груду мертвых вампиров. Герцогиня каталась по мраморному полу, пытаясь дотянуться руками до меня, но я инстинктивно откатился к стене и лежал улыбаясь, как блаженный, слушая ее затихающую ругань на дьявольском языке людей.

Хомодайрес. История четвертая: Ни жив, ни мертв.

Болеадорас летит быстро, но гудит как рассерженный шмель. Я успел спрыгнуть с химеры, укрыться за ее хребтом и обнажить серпы, прежде чем веревка с грузами просвистела мимо успокоившись в кустах дикой мяты. Похоже, внезапные попытки меня изничтожить становятся доброй традицией.

Стайка летучих ежей с противным карканьем снялась с дерева. Сверху посыпались иглы, мерзкие твари специально метили в меня. Одной колючке повезло, она пребольно чиркнула по уху и застряла аккурат за воротом, понадобилось скрючить пальцы, получить еще пару уколов, что бы достать ее. Счет к сорвавшей меня с химеры скотине вырос еще на пару тумаков.

– Эй! Придурок!
– громко крикнул в сторону метателя.
– Ты совсем с ума в своей глуши съехал? Честных путников глушить вздумал! Или ты может промыслом разбойным живешь? Тогда лучше сам на болеадорас удавись.

– А на тебе написано, что ты честный?
– прилетел басистый ответ.

– И что, значит надо сразу всякую гадость метать?

– Хм... Резонно, - в голосе прозвучала некоторая задумчивость.
– Тут у нас просто поджигатели объявились. Считай метров двести выгорело. Ууууу, я бы эту заразу сам пеплом по ветру пустил. Ты, это, давай не хоронись, больше бросаться не буду, да и прыткий ты больно.

– Так и ты покажись.

Из леса вышел... Сначала я решил, что это хуманс. Чуть было не метнул кусари-кама, но в последний миг, дернул цепочку обратно.

– Экий ты нервный, - проговорил любитель нападать исподтишка.
– Хомодайрес что ли?

Это был натуральный вовкулака. Человек-волк, мерзкое порождение магии людей. Огромный, выше двух метров, заросший густой шерстью, он находился в промежуточной стадии. Стоял на двух ногах и мог контролировать свой разум..наверно.

Иногда, очень редко такие ублюдки появляются в нашем мире. За тысячи лет набралось достаточное количество особей, что бы они стали дилеммой. Казалось бы, чего проще? Не дать проблеме стать оной, уничтожить каждую тварь, но Магистры и Политики решили иначе. Семя хуманса, его отродья, давали бесценный материал для изучения и оттачивания методики борьбы с монстрами. Кроме того вовкулаки ненавидели человеков наверно еще больше, чем те ненавидели вампиров. А что может объединить сильнее любви, крепче железа, только общий враг.

Опрокидень скалился, его рот представлял отталкивающее зрелище: зубы хумансов перемешивались с острыми волчьими клыками.

– Типа того.

– А чего в наших краях?

Вопрос, как вопрос, без подвоха. Но жаренным пахло люто. За последние два года, в землях, граничащих с лесным поселением перевертышей исчезло трое хомодайресов. Эта цифра не является странной в масштабе Московии, но в рамках данной географии это повод стрелять из всех пушек. Магистры обеспокоились. И вот я здесь. Болеадорас пушенный по мне может быть просто неприятным совпадением либо желанием пограбить одинокого путника, в том случае если бы его кинул обычный разумный. Вовкулаки чувствуют хомодайресов на уровне инстинктов, это в них звучит кровь человека, а их чуткий нос выявляет нас за много, до визуального контакта. Нападение было не случайным. Захотелось рвануть серпы и приложить их к огромным яйцам опрокиденя. Дипломатия мой конек. Вместо этого, прервал затянувшуюся паузу.

– Да, я собственно не в ваших краях. Следую по тракту сначала в Ельценевск, оттуда в Югановск, местные жалуются, что у них кровь киснет и кто-то ворует свиней. Скорее всего байки испуганных крестьян, но проверить придется.

– Тебя как звать хомодайрес?

– Констанций. Ты наверно будешь столь любезен, что пригласишь меня?

Показалось или волколак чуть заметно дрогнул? Интересно откуда он может знать имя мое.

– А меня стало быть Сореем кличут. Действительно Констанций, время уже к рассвету, не хочешь у нас задневать? Тут до Норы рукой подать. Отдохнешь, баньку тебе истопим, перекусишь от пуза, заодно, что в мире делается расскажешь, у нас тут скукота.

Оборотни так же как и их родоначальники хумансы к солнцу не восприимчивы, но предпочитают ночной образа жизни. В день они спят, ночью воют на луну или чем там занимаются собаки страшные?

– Не далеко говоришь? Банька это здорово, я считай уже недели две в поту, согласиться что ли?

– Конечно соглашайся! Мы всегда рады гостям.

На это заявление я чуть было не поперхнулся. Волколаки пресекают любое вмешательство в их приватность, за исключением случаев государевой важности. Даже пословица такая есть: Рад видеть, как перевертыш в вязке. А что бы кого-то добровольно пригласить в свою Нору, таких случаев не припомню.

– А какие у нас самки! У них как раз период цветения, - распинался Сореей.
– Свежая кровь нам жизненно необходима, для тебя же это не проблема Серебряный?

Ого. По видимому здесь меня ждали. Именно меня. Вряд ли я настолько популярен, что в этакой глуши, за сотни верст до поселения разумных, слышали о хомодайресе Констанции. Кто-то предупредил Стаю о появлении гостя. Интересно кто и с какой целью?

Я взял химеру под уздцы.

– Только ради периода цветения, веди!