Чтение онлайн

Нора находилась под природным навесом из деревьев, сквозь который солнечный свет проникал с трудом, не губительный для перевертышей, он был им неприятен, ну как запах гнилого клыка.

По маленькому счету я очутился в самой обычной деревне, во всяком случае внешне. Вот только псиной мокрой несло жутко и кто-то здесь меня очень сильно ненавидел.

Оригинальным было расположение домов, они образовывали круг, где от каждого здания шла тропа к центральной площади, месту где принимались все решения. Сейчас в центре стояла виселица, на которой покачиваясь висели два обглоданных до бедер трупа. Наверно, те самые поджигатели.

– Пойдем я покажу где можно задневать, - проворчал Сорей. Он все еще переживал и не удивительно, есть с чего. Хорошо, что в этом подлунном мире никто не силен в чтении мыслей, иначе мой провожатый удавился на своем болеадорас.

На овальной улице, если можно так ее назвать, почти не было перевертышей, большинство обитателей уже легли спать, лишь редкие прохожие удивленно косились на меня, да пара мелких волчат попытались укусить химеру за ногу, но она так клацнула челюстями, что щенки бросились в рассыпную, скуля и путаясь в лапах.

Мне не давала покоя одна мысль, появившаяся почти сразу, как я въехал в Нору. Судя по увиденному поселение было довольно большим. Гораздо крупнее чем необходимо для шести десятка особей, которые остались от последнего бунта. Молодняку, который встретился на дороге, просто не откуда было взяться. Оборотни не несут от себе подобных.

Остановились возле ничем не примечательного бревенчатого дома, пара ненужных для вампира окон, мощная дверь, крыльцо со ступеньками, лес вплотную к задворкам.

– Заходи не заперто, - все так же недовольно сказал Сорей.

Слез со скотинки. Лениво огляделся, ища химеровязь.

– А куда химеру деть? Я к ней привык.

Та, как будто понимая, что речь идет о ней, лизнула раздвоенным слюнявым языком.

– На живодерню, куда еще? Будет знатная колбаса на ужин и суп из требухи. Да, ладно шучу!
– Сорей еле увернулся от удара лапой.
– Отведу ее в стойло, грибов дадим. Любишь грибы?

– Любит и я от снеди не откажусь, только ближе к ночи, утомился сильно, пойду прикорну чутка.

– Добро, я распоряжусь, - не меняя тона ответил Сорей.

– Слушай, все хотел спросить, ты здесь в каком статусе?

– Третий сын Вожака, - нехотя ответил он.

– Понятно, почему ты так куксишься.

Снял мешок со своим скарбом и вошел на крыльцо, дом встретил запахом жизни. Не стоял он в запустении, не гнил в одиночестве.

Закрыл окна занавесками тщательно, что бы солнце не имела шанса. Пусть я сто раз хомодайрес, но обжигающий луч не лучший способ прервать сон, да и эликсиры нельзя лакать бочками.

Повалился, не раздеваясь на большую, приятно скрипнувшую под моим весом кровать. Устал. Замотался, носясь бешенным хумансом по лесам и трактам. Почти месяц ходил вокруг да около обиталища перевертышей и никак не мог попасть в Нору. По всем соглашениям с Орденом вовкулаки обязаны нести дозор на границе своих владений, с тем что бы по первому требования сопроводить представителя магистров к Вожаку Стаи. Однако дозор как на солнце сгорел. Нет, они не прятались от хомодайреса, не следили пристально за каждым моим шагом, их просто не было. И вот когда я уже подумывал сматывать удочки, появились поджигатели. Двое деревенских мужчин.

Они пришли на своих двоих из Ельценевска, таща за собой "гробы", как черепахи панцири, в которые ложились с последним вздохом ночи. Их путь занял пятеро суток, они были измучены, не столько тяжкой дорогой, сколько горем.

Я вышел к ним, услышав скрип несмазанных колес.

– Тварь хумансовская, - выкрикнул первый. В руках у него оказалась праща, которой он действовал на зависть складно. Камень пролетел над моим ухом и не расшиб лоб только потому, что я дернул шеей влево. Второй снаряд попал химере в бок, та взбрыкнула, да так, что я вылетел из седла, исполнил кувырок и чудом поставил локоть под очередной гостинец. Кость хрустнула. В глазах помутилась, никогда я не был в такой глупой ситуации, меня убивали какие-то землепашцы! Вернее, пока только один! Ан нет! Подельник пращевика вооружившись рогатиной уже вонзал ее в мой высохший от странствий живот. Ему почти удалось задуманное, я раньше и не подозревал, что так могу прогнуться назад, но заостренные деревяшки все же царапнули кожу. Почувствовал ярость и желание убивать. Здоровой рукой, достаю из кобуры кусари-кама, ухожу от выпада в шею и бью рогатинаносца ногой в местоедения. Тот падает как озимый. Отбиваю лезвием серпа очередной камень, одновременно отстегиваю цепь и посылаю подарок в морду, надоевшего мне снайпера, тот сосредоточенный на праще игнорирует послание, а зря. Цепь красиво ложиться на его бородатое и неприятное лицо. Миг удивления и закат глаз. И кто мне скажет, что эта за хрень, только что здесь была!?

Сзади в район головы, тыкается морда химеры. С испуга чуть не кончаю скотинку. Ситуация! Эти двое разумных явно не с праздности заявились к владениям перевертышей.

Подхожу к мастеру рогатины, тот уже начинает приходить в себя. М-да, нос сломан, часть клыков выпала но густую черную бороду. Легонько бью в шейную артерию, пусть отдохнет чутка, как кровь дать, пробуждение не будет приятным.

Второй нападавший, оказался покрепче и хитрее. Когда я склонился над его поверженной тушкой, молниеносно (как ему казалось) ударил деревянным ножом в шею. Настроение у меня и так было поганым из-за болящей руки. Перехватил в районе запястья, сжал и дернул так, что плечевой сустав вылетел из сумки, а запястье сломалось. Как говориться "зуб за зуб".

Подтащил обоих к ближайшему дереву. Прислонил спинами, так что бы они не видели друг друга, связал запястья.

Теперь можно подумать о себе. Пробка от пузырька с синей жидкостью летит под лапы химеры, та не будь дурра, клацает пастью. Выпиваю, чувствуя аромат малины с мятой. Рука сразу перестает ныть, не пройдет и суток, как она полностью восстановится.

А что там деревенские хулиганы? Они очнулись, но от пут освободится не пытаются слишком ошарашены. Пришло время посмотреть на них поближе. Сдается, это не простые разбойники.

Иду к чернобороду. Присаживаюсь напротив и молча начинаю глядеть. По виду обычный землепашец. Из одежды рубаха и штаны, эффектного цвета грязи, обувь правда хорошая, такую не каждый работяга позволить может, кожаные ковыляки с деревянным основанием. Ладони в мозолях у обоих, это я еще, когда связывал рассмотрел. Костяшки сбиты, как у кулачных бойцов. Глаза как глаза, серые, крупные, буравят ненавистью и пожалуй отчаянием. Остальное лицо залито кровью, особо не разобрать, но мужик матерелый, как раз на рубеже - пару лет и дед.

Метатель пращи слеплен из того же теста. Синий глаз злой, мог бы - убил. Попытался плюнуть, только загадил рубаху. Волосы русые, губы полные, наверно девкам нравится. На лбу наливается рогом кровоподтек, нос тоже сворочен, удачно я цепь метнул, пожалел между прочим, мог и серп ринуть. А пока оба живы или мертвы одновременно. Такой парадокс Дёршингера.

Жил граф с таким именем восемь тысяч лет назад. Имел его мрачность жену, молодую, красивую, но не любимую. Взял ее в жены лишь для антуража, пыль в глаза пускать, в сам предпочитал женщин в возрасте, обстоятельных, опытных и что бы подержаться было где. Прошло пару десятилетий и совместное существование стало битвой за выживание. Бесконечные скандалы и дрязги настолько надоели, что граф мечтал всячески от нее избавиться, однако на преступление пойти не мог, слишком влиятельна и многочисленна у супружница была родня - чревато. Но однажды графу свезло, застал он свою благоверную в объятиях одного из мелких вассалов, кстати графом и подкупленного. По тем суровым, но справедливым законам, полагалось умертвить изменницу, поскольку проще один раз убить супругу, чем каждый раз нового мужчину. Граф был в своем праве, но проявил половинку великодушия.