Чтение онлайн

– Сударыня, я не могу простить вам измену моей персоне, хотя сердце разрывается от двойной боли: муки, которую вы мне принесли своим грехопадением и решением, которое, выполняя волю предков я должен озвучить. К счастью я свободен дать вам шанс. Перед лицом вашей родни, я вверяю вас в руки судьбы. Вы сейчас зайдете в комнату, там на столе приготовлены два бокала. В одном из них вино, в другом разбавлен яд. Если року будет угодно, вы останетесь живы, но брак между нами аннулирован и вы тут же покинете мой замок. Если нет, вы будете похоронены в моем склепе, со всеми достойными почестями. Итак, вы согласны?

– Да, сударь, - ответила графиня.

Она зашла в комнату, дверь за ней закрылась. Потянулись томительные минуты. Родственники и вассалы с разной степенью нетерпения ждали итога.

– Как вы думаете господа?
– несколько ни к месту поинтересовался граф, - она жива или уже мертва.

Мнения разделились, кто-то говорил, что раз графини по прошествии десяти минут нет, то на выпила отравленный бокал, другие говорили, что это ничего не значит, возможно она еще не решилась совершить судьбоносное питие.

– Что же получается господа? Моя жена одновременно жива и мертва? Ведь мы пока не может знать точно!

Так давайте посмотрим!
– взревел отец графини. Он вообще вел себя на грани достоинства, сопел, потел и метал гневные взгляды на ни в чем не повинного Дёршингера.

– Давайте еще немного обождем, - предложил рогач по собственному желанию.
– Ведь это так удивительно, быть живым и мертвым одновременно.

Но родственники супруги не захотели больше ждать. Они ворвались и увидели живую, но бледную графиню. Она сидела держа в руках осушенный кубок. Дёршингер сказал всего одну фразу:

– Не может быть.

Но в радостных криках родни изменницы, никто не обратил внимание на его реплику. Графу было чему удивляться, ведь он налил яд в оба кубка. Проверки естественно не опасался, поскольку во-первых все дворяне, люди слова. Во-вторых, он мог просто убить свою жену по закону и никто ему слова бы не сказал. Нет, решил устроить представление.

Супруга хотя и была на три века моложе графа, соображала быстро. В комнате, кроме стола не было ничего, ни окна куда можно плеснуть отраву, ни мебельного сундука, просто голые стены, пол и стол, если их окропить станет заметно и она будет все равно умерщвлена, но с еще большим позором. На одежду не вариант, пятно сразу обнаружат.

Графиня нашла выход, опрокинула один из фужеров себе в пышную прическу и сидела тише мыши, ожидая пока влага высохнет. В последствии она лишилась волос и оставшуюся, но долгую жизнь провела в париках. Впрочем, ее это нисколько не портило, кавалеры даже находили некоторую изюминку в лысой женщине.

Родственники нашли и допросили соблазнителя. Узнав, что его нанял граф, решили не раздувать скандал, несчастного просто прирезали, а граф сгорел спустя пару лет неудачно раскрыв ставни в разгар дня.

Как бы там не было имя Дёршингера стало использоваться для обозначения ситуации, когда кто-то физически жив, но уже не жилец. Смертельно больной, приговоренный к смерти или разумный, судьба которого висит на волоске. Последнее по смыслу ближе всего.

Также и с этими любителями напасть исподтишка. Зыркают исподлобья, может даже планы на будущее строят, а их путь уже прерван. В последствии оказался прав. Я встретил их уже мертвыми.

Тут бородач оживился, его глаза из озер гнева, волшебным образом преобразились в моря надежды. Я проследил взгляд, он смотрел на шею, с которой свисал цеховый знак: сломанный осиновый кол.

– Швятая ночь!
– прошепелявил он разбитыми губами.
– Хомодайрес! Кренк, - обратился он ко второму.
– Мы напали на маштера. Какое шчаштье!

– Ночные Боги!
– взревел Кренк.
– Это правда? Вы действительно охотник на исчадий!? Вы-то нам и нужны!

– Не понимаю причины вашей радости, - я пожал плечами.
– Нападение на хомодайреса тяжкое преступление, влекущее за собой вынос на солнце...

– Пушкай!
– прервал меня шепелявый.
– Хоть на шолнце, хоть в поруб, все едино, только помогите ишвести ашпидов поганых!

– Да и меня убейте, - поддержал Кренк, - только слово дайте молвить, тогда и помирать не страшно. Нам с Ханком только и остается, что на вас уповать.

Славно поют, но не похоже, что с умыслом скверным, видать их и в правду припекло, так сыграть радость от вида медальона, надо суметь. Куда там простому деревенскому лаптю.

– Умереть дело дурацкое, да не хитрое, завсегда успеете. Сейчас я вас развяжу, но если будет хоть намек на нечестную игру, сразу в расход. Понятно?

– Ясно мастер!
– заголосили оба.
– Все как скажешь сделаем.

Освободил сначала бородатого, потом русого, но вставать не позволил, лишь приказал сесть рядом ко мне лицом. Даже не дернулись, начинаю верить, что землепашцы на самом деле рады мне.

– Пошвольте мне рашшкашать гошподин, - начал Ханк...

– Погоди языкастый, пусть твой друг отвечает. У него пока зубы целы. Я буду задавать вопросы, вы отвечать. Отвечать быстро, лаконично, не раздумывая и честно, если соврете обижусь. Хотите знать, что тогда будет? Вижу по глазам, что не хотите и правильно. Итак первый вопрос. Вы служили в армии?

Они переглянулись, кивнули дружке.

– Да мастер, - ответил за них Кренк, - в Коронных егерских войсках.

– Ясно, вот откуда такая выучка. Следующий вопрос. Зачем вы на меня напали?

– Мы решили, что вы вовкулак! Кто еще станет ходить в добром уме рядом с этими вонючими псами?

– Занятно. Сами здесь чего забыли?

– Знамо чего! Поджигать шли. У нас собой в гробах "злая вода", литров тридцать, хватит что бы весь их поганый лес спалить!

– Поджигать значит? Мало того, что это деяние карается смертью через дробление, так насколько мне известно для егеря портить лес, как отдать свое чадо на растерзание. Наверно, у вас были веские причины?

Не сговариваясь пленники смежили веки, глубоко вздохнули.

– Смертельные причины мастер, - слова Кренк выдавил с хрипом, - такие, что заставляют мужчину бросить все дела.

– Такие, што если не пойти на их зов, незачем жить, - добавил Ханк.

– Рассказывайте...

– Чуть более двух лет назад, перед самым рассветом к нам в деревню пришел странный вампир, - начал Кренк.
– Хотя в тот момент он не показался нам странным. Древний, старый, мы раньше не видели, что бы вампиры доживали до столь почтенного возраста, на вид ему было не меньше тринадцати веков. Клыки у странника были почти стесаны, крови он пил совсем чуть, налегая в основном на вино и пареное мясо, которое готовили ему в деревне. Однако телом старик был крепок. Оказалось, что всю жизнь он отдал собиранию приемов из различных единоборств. Ходил по миру, набирался опыта, вступая в поединки с представителями различных школ. Он предложил селянам напасть на него, мы только посмеялись чудачествам старца. Но странник сумел удивить. Он поднял двухсоткилограммовое бревно, предназначенное для строительства дома, прислонил его к стене и необычным ударом ноги развалил могучий дуб на две части. Все диву дались.