Чтение онлайн

У меня дрогнул уголок губы. Это было мило с её стороны – хотя ещё минуту назад мне хотелось опрокинуть её стул за то, что она выставила меня на всеобщее обозрение.

– Спасибо, Слоан.

Её жемчужные зубки сверкнули за розовыми губами, прежде чем она отправила в рот очередную ложку овсянки. У неё была милая улыбка – тёплая, дружелюбная. Мне даже захотелось подружиться с ней, хоть я и знала, что эта дружба не продлится долго. Но казалось, мы уже ступили на эту тропу, и я не была уверена, что хватит сил притворяться, будто мне отчаянно не нужен кто–то на моей стороне.

Я принялась завтракать, хотя живот сводило от нервов. Серебряная ложка снова выскальзывала из моих потных пальцев, когда я подносила ко рту очередную порцию овсянки с корицей. В столовой стало шумнее, и я заметила, как многие достают телефоны. У меня тоже был телефон – подарок Ричарда перед поступлением в Веллингтон Преп, – но лишь для вида. Я почти не пользовалась им: он предупредил, что видит все мои действия, так что я даже не прикасалась к аппарату. Одна только мысль, что он может проникнуть ещё глубже в мою жизнь, заставляла кожу покрываться мурашками.

Рядом со мной Слоан тихо рассмеялась, откладывая телефон на стол. Покачала головой и пробормотала: – Господи…

– Что? – Я спросила, положив ложку рядом с тарелкой. Я не могла проглотить ни кусочка больше, даже если завтрак был вкусным.

Слоан ненадолго встретилась со мной взглядом.

– В «Шёпотах Мэри» новый пост. – Увидев моё недоумение, она покачала головой. – Ой, забыла, ты же не в курсе. «Шёпоты Мэри» – это блог о сплетнях Святой Марии. – Она закатила глаза. – Обычно там пишут, кого трахнули Бунтари или про их очередные плохие мальчишеские драмы.

Мышцы моего лица оставались спокойными, пока она говорила, но я почувствовала, как жар разливается по щекам.

– Сегодня там пост об Исайе. – Она тихо усмехнулась, и моё сердце дрогнуло при звуке его имени. Почему? Почему так происходит?

Голос сначала дрогнул, но я прочистила горло: – Кто ведёт этот блог? Откуда они знают все сплетни?

Слоан пожала плечами: – Никто не знает. Но Бунтарям нравится внимание, так что они просто играют по этим правилам. Они слишком любят себя.

Последнюю фразу она произнесла с примесью восхищения и отвращения. Как будто её это раздражало, но в то же время завораживало. Признаться, я тоже чувствовала нечто подобное. Не раздражение, но, возможно, лёгкое любопытство. Мне хотелось расспросить о них подробнее. Почему их называли Бунтарями? И почему все так тянулись к ним – помимо очевидной причины: они были чертовски привлекательными.

Медленно, очень медленно и незаметно, мой взгляд скользнул от подноса Слоан, уставленного разными завтраками, к тёмному дереву стола, затем к моей овсянке – и дальше, вдоль длинного обеденного стола, мимо новых одноклассников. Я задержалась на стуле в самом конце – таком, словно он предназначен для короля.

Я резко вдохнула, и дыхание застряло у меня в горле.

– Почему, чёрт возьми, он так на тебя смотрит? – Прошипела у меня над ухом Слоан, но я едва услышала её. – Вернее, даже не смотрит, а сверлит взглядом?

Мой взгляд метнулся между ледяными голубыми глазами Исайи, будто этот цвет гипнотизировал меня, требуя покориться. Покориться чему? Я не была уверена. Но под столом у меня дрожали колени. Сердце пропустило удар, а в животе завертелось так, будто там бушевал ураган.

Резкий звонок оглушительно прозвенел, мгновенно выводя меня из оцепенения. Я дёрнулась, опустив глаза обратно в тарелку с овсянкой.

– Пойдём, – Слоан положила руку на мою. – Пора на урок.

Мои движения были резкими, ноги дрожали, когда я поднялась с длинной скамьи, и массивные деревянные ножки скрипнули по узорчатому кафельному полу. Пальцы впились в блокнот, а бумажное расписание смялось в моей руке.

– Ты в порядке? Это было... странно, да? – Слоан снова взяла меня под руку, и тело сразу потеплело от облегчения. Без её поддержки я вряд ли смогла бы идти ровно. И ещё я была безумно рада вырваться из–под власти этого взгляда.

– Да, всё нормально, – ответила я, украдкой оглянувшись через плечо. Я приготовилась снова встретиться с пронзительными голубыми глазами, но Исайя уже исчез.

Исайя

Челюсть болела от того, что я то и дело сжимал её. Я прищурился, глядя на эту миниатюрную брюнетку, которая с лазерной сосредоточенностью перебирала карандаши для рисования. Мышцы предплечий напряглись, когда я сжал кулаки ещё сильнее, а по венам разлился горячий гнев.

– Чёрт, да она чертовски горячая. Какая разница, что она разболтала? Мы обычно только за, – пробурчал Брентли, не отрывая глаз от «Хорошей Девочки» – которая, как выяснилось, была не такой уж и хорошей.

Маленькая стукачка.

Но давайте вернёмся на два часа назад, когда мой дядя вызвал меня к себе в кабинет на рассвете, блять.

Волосы ещё были влажными после душа, когда я накинул на шею бордовый галстук, даже не потрудившись затянуть его вокруг воротника белой рубашки. Я знал, что дядя посмотрит на это с неодобрением, но мне было плевать – и не только потому, что солнце ещё даже не показалось из–за хмурых туч. В принципе, мне просто было по барабану.

Тишина в коридоре нарушалась только моими шагами, пока я направлялся к его кабинету. Дверь была приоткрыта, и из щели пробивался тусклый свет от старинной лампы на его столе.

Он поднял голову, когда я переступил порог. Надеюсь, он почувствовал, как от меня волнами исходит раздражение, но, как и мне, ему, скорее всего, было наплевать на мои чувства к нему.

– Исайя.

– Дядя, – я ответил тем же тоном, плюхаясь в кресло, в котором сидел меньше суток назад, когда он застал меня с мисс Гленбург – которая, как я заметил, уже покинула школу. – Это и есть моё наказание за то, что я чуть не трахнул училку? Я же сказал, что возьмусь за ум. Не надо было вытаскивать меня из постели в шесть утра.

Дядя вздохнул, явно раздражённый. Он откинулся в кожаном кресле и сложил пальцы домиком. – Совет попечителей созвал экстренное собрание.

– Ну и? – Я бросил взгляд на кружку дяди, от которой поднимался пар.

Интересно, что он сделает, если я просто возьму и выпью его кофе? Ничего?

– «Ну и»? – Дядя прошипел сквозь зубы. – Они уже, блять, знают, что тебя поймали, когда ты задирал учительнице юбку! Кому ты проболтался про мисс Гленбург, Исайя?

Я слегка приоткрыл рот от неожиданности. Моя привычная маска холодного безразличия дала трещину. Дядя, как всегда, раздражённо хлопнул ладонями по столу, прерывая мои мысли.