Чтение онлайн

– Так ты... – начала Слоан, но я резко отвернулась, почувствовав её подозрительный взгляд.

Спасаясь бегством в действиях, я принялась яростно швырять вещи в ящики комода, пока она не заговорила снова.

– Директор тебя полюбит.

– Почему ты так думаешь? – Я медленно развернулась к ней.

Слоан рассмеялась, снова закидывая за ухо блестящую прядь волос. Пальцы её второй руки рассеянно теребили пайетки на подушке.

– Потому что чем больше у тебя тараканов, тем больше он тобой интересуется. У него слабость к «доктор–кто–пропустил–серию» типам.

У меня отвисла челюсть – как раз в этот момент в дверь постучали.

Слоан спрыгнула с кровати и дружески хлопнула меня по руке:

– Не парься, Джемма. В Святой Марии у всех крыша поехала. Ты впишешься идеально. Она проворно подпрыгнула к двери и распахнула её, оставив меня с ощущением, будто в животе у меня осели тяжёлые булыжники.

Джемма

Я нервно поправила бордовый пиджак и вздрогнула. По коже бегали мурашки, будто я стояла на краю обрыва, а за спиной кто–то готовился столкнуть меня в ледяную бездну – туда, где меня ждало неизвестное.

Вечером, после того как Слоан официально причислила меня к «поехавшим» (что, по её намекам, здесь было скорее нормой), в комнату вошел директор. В одной руке он держал стопку новой формы, в другой – картонную коробку.

Пока Слоан с азартом рылась в коробке, директор вручил мне расписание и карту школы – на случай, если я заблужусь после экскурсии с Исайей. Которая так и не состоялась. Я не стала ему об этом говорить. Честно говоря, я была только рада.

Как только директор вышел из нашей комнаты, Слоан рассмеялась и напевно протянула: – Видишь? – Она указала на картонную коробку. – Ты ему нравишься.

Когда она подтащила меня к коробке, тяжелые камни в животе рассыпались в пыль. Внутри лежали школьные принадлежности, ноутбук и гирлянды, которые Слоан тут же развесила на спинке моей кровати. Это было единственное в моей половине комнаты, что словно говорило: «меня здесь любят», ведь больше у меня не было ничего, даже нормального одеяла. Но это было неважно. В ту ночь я спала крепче, чем за последние месяцы, хотя это, конечно, не сказать много.

Утром, схватив на ходу новый дневник, я вышла в коридор, а Слоан тут же взяла меня под руку и повела по темному коридору без окон, где толпились другие девчонки. Некоторые даже бежали по кроваво–красному ковру, с полотенцами на головах, крича, что опоздают на завтрак.

Мы со Слоан пришли как раз вовремя. – Держи, – она протянула мне поднос и кивнула в сторону раздаточной. Столовая выглядела так же средневеково, как и вся школа. Массивные деревянные столы стояли параллельно друг другу, а по краям возвышались кресла, достойные королей. По бокам тянулись длинные лавки, на которых, судя по всему, сидело большинство.

– Вау, – прошептала я, накладывая на поднос дымящуюся овсянку (которая, казалось, возникла из ниоткуда). Аромат корицы наполнил сознание, и я мечтательно вздохнула.

Слоан кивнула в ответ: – Да, еда здесь вполне приличная.

Я промолчала, пока она тащила меня за локоть к столу у французских дверей. Мы сели с краю, вроде бы никого не задевая, но вскоре стол заполнился до отказа, и все вокруг шептались, поглядывая в мою сторону. Я нервно поправила белый воротничок под колючим бордовым пиджаком и потерла высыпавшие на шее пятна.

Я привыкла оставаться незамеченной – затаиться в тени, не раскрывать рта и соблюдать правила. По натуре я была тихой и покорной, потому что знала своё место и понимала, что случится, если хоть на шаг выйду за рамки. Так что всё это? Это было ужасно.

– Эй, народ… – Слоан медленно поднялась, привлекая всеобщее внимание. Моё лицо пылало, я опустила голову ниже, и тёмные пряди скрыли моё выражение лица. Часть меня отчаянно хотела выпрямить спину и доказать себе, что я не та тихая, безвольная девочка, которой меня воспитали… но старые привычки не так–то просто искоренить. – Это Джемма. Моя новая соседка.

В столовой воцарилась тишина, нарушаемая лишь звоном столовых приборов и хлопками открываемых пакетов с молоком. Слоан прокашлялась, и я робко подняла взгляд, ощущая на себе тяжесть миллионов глаз. Я быстро пробежалась взглядом по их лицам – как при перемотке на видеомагнитофоне – и почувствовала лёгкий укол разочарования. Сначала я даже не поняла, почему. Я не ждала (да и не хотела) заводить тут кучу друзей.

Мне было слишком сложно сохранять видимость нормальности, не говоря уже о том, чтобы придерживаться своей легенды. К тому же, у меня были большие планы, в которых никто из присутствующих не фигурировал. Но когда французские двери снова распахнулись с грохотом, отвлекая всеобщее внимание, я вдруг поняла, почему ощутила тот легкий укол разочарования.

Исайя.

Я бегло осматривала длинные столы в поисках именно его. Искала те ледяные глаза, которые вчера зажгли во мне что–то необъяснимое.

От этой мысли мое лицо вспыхнуло еще сильнее. Я брела по неизведанным водам, неосознанно тяготея к чему–то настолько чуждому, что даже не могла дать этому названия.

Слоан плюхнулась обратно рядом со мной, взяла ложку и погрузила ее в липкую овсянку: – И вот – внимание с тебя переключилось.

Я несколько раз моргнула, не в силах оторвать взгляд от Исайи и его, похоже, приятелей, которые медленно входили в столовую с такой уверенной, обжигающей харизмой, что у меня по спине побежали мурашки.

– Ч… что? – Я запнулась, скользя взглядом по каждому из них, прежде чем снова остановиться на Исайе.

Они были безупречны. Каждый. Все до единого. Высокие… некоторые более поджарые, чем остальные, но у всех чувствовалась физическая сила – как у Тобиаса. Я до сих пор видела его в темноте своей комнаты, когда он отжимался миллион раз посреди ночи, зная, что я не могу уснуть. Он всегда оставался, пока я не засыпала, даже когда я умоляла его уйти, чтобы ему не влетело.

Я тихо вздохнула, отгоняя воспоминание. Школьные пиджаки Исайи и его друзей плотно облегали их широкие плечи, и вокруг каждого витала какая–то аура – будто ничто в мире не могло их потревожить. Расслабленно–сексуальные, с такой уверенностью, что все вокруг невольно пялились. Властные, в каком–то смысле, и это было чувство, не совсем мне незнакомое.

Я резко отвела взгляд от этой компании, когда в столовой снова воцарилась тишина. Слоан наклонилась ко мне:

– Я знала, что Бунтари вот–вот войдут. Поэтому и представила тебя быстро – понимала, что всё внимание к тебе испарится, как только они появятся. Решила, что лучше отстреляться сразу, чем тянуть, верно?

Она снова погрузилась в свой собственный мир, давая мне передохнуть, потом пожала плечами: – Ты интроверт. Очень похожа на мою прошлую соседку – она терпеть не могла, когда на неё смотрят.