Чтение онлайн

Он сделал паузу, убрав ладони с моей талии и захватив мои руки одной своей. Приподнял их над моей головой, а я подавила желание взглянуть, прикрывают ли рукава мои запястья.

– Или... – теперь он смотрел не на лицо, а на мои губы, – ...кто бы до меня ни касался тебя... понятия не имел, что делает. Не осознавал, насколько недостоин был держать тебя в своих руках.

Его губы почти касались моих, и я слегка запрокинула голову:

– Но ты... осознаешь?

– У меня достаточно знаний о многом, Джемма, что, вероятно, делает меня ещё более недостойным.

Он не был недостойным. Он и понятия не имел, что такое по–настоящему не быть достойным. Он не знал тех мерзостей, что шептали мне в ухо, пока я стояла на коленях на холодном сыром полу грязного подвала – такого аккуратного под безупречным домом – с тяжёлыми цепями на запястьях. Если я напрягу память, то до сих пор почувствую, как Ричард прижимался ко мне своим пахом, пока я рыдала от голода. Отчаянную дрожь в собственном голосе, когда я извинялась за что–то совершенно невинное – например, за то, что держала брата за руку. Я ощущала, как его заводило моё наказание. Тот, кого я никогда не считала отцом, обожал смотреть, как я умоляю о помощи. Ему нравилось держать меня в своей власти, и когда мне исполнилось восемнадцать, и я снова оказалась в его цепких лапах, меня тошнило от мысли, что я буду полностью от него зависима, и он наконец осуществит свои больные фантазии, заполучив меня так же, как когда–то заполучил мою мать.

Ярость, страх и бунтарство сжали моё тело, словно тиски, пока губы Исайи дрожали в миллиметре от моих.

– Научи меня, – взмолилась я. Слова вырвались резко, будто меч, вонзающийся в противника. Мои губы скользнули по его губам, и он издал звук, от которого у меня ёкнуло в животе. – Научи меня, как получать удовольствие, Исайя.

– Мы вступаем на опасный путь, – ответил он, чуть отстранившись, чтобы через мгновение снова приблизить губы. Искры пронзили воздух, и я почувствовала, как мои бёдра сами потянулись к нему.

Он отпрянул и бросил на меня мрачный взгляд.

– Повтори это – и я тебя сломаю. – Его свободная рука легла на мои бёдра как предупреждение. Пальцы впились в кожу, прожигая её, и внутри меня вспыхнуло возбуждение. – Я доставлю тебе удовольствие, Джемма. Но поверь мне: ты не готова к тому, на что намекают твои непослушные бёдра.

Возможно, он был прав, но даже не догадывался, как отчаянно я жаждала бунта. Мое тело и разум впервые в жизни, казалось, действовали в унисон, и внутри меня бушевал мятеж. Я хотела жить и дышать этой свободой, что была у меня в данный миг. Не думать о будущем, о нависших угрозах, даже о поисках Тобиаса. Я просто хотела... чувствовать. Чувствовать то же, что и когда Исайя целовал меня. Хотела этого опьянения. Жаждала его. Внизу живота все сжалось в тугой узел, и я мечтала, чтобы он развязался. Хотела, чтобы Исайя дернул за нить, что так туго стягивала меня.

Не успела я решиться умолять его, как его ладони скользнули под юбку, коснувшись изгиба ягодиц чуть ниже края белья. Пальцы впились в нежную кожу, он приподнял меня, прижав к стене, и страстно захватил мои губы. Его влажный язык жадно исследовал мой, я прижималась к нему, а он – ко мне. Никаких сомнений, никаких мыслей – только синхронность. Стоило одному из нас двинуться, как другой тут же отвечал. Мы были как магниты, неспособные разорваться, пойманные в ловушку жадных поцелуев и обжигающих прикосновений.

– Ты чувствуешь это? – Прошептал он, на мгновение оторвавшись. Пульс участился, по ногам пробежали мурашки. – Чувствуешь этот жгучий голод внутри, Джемма?

Мой ответ вырвался прерывистым дыханием: – Да.

Его грудь вздымалась, когда пальцы снова впились в мою кожу. Скула дернулась, и его голос звучал так же обнажённо, как я чувствовала себя внутри.

– Вот что ты должна испытывать каждый раз, когда тебя целуют. Если когда–нибудь в будущем, одаривая какого–то парня тем, что сейчас даёшь мне, ты не почувствуешь этого... Ты бросаешь его к чёрту и ищешь того, кто пробудит в тебе эти чувства.

Ого.

В какой–то момент во время поцелуя Исайя отпустил мои запястья, и мои пальцы сами вцепились в его густые волосы.

– Так... так и должно быть? – Спросила я, подавляя желание отвести взгляд, пока моя неопытность и уязвимость обрушивались на меня всей тяжестью. – Ты тоже это чувствуешь, когда целуешь других девушек?

Неужели это всегда так? Если да, то теперь я понимала, почему все так помешаны на Ночи Притязаний.

В тусклом свете блестели его влажные губы.

– Нет.

Ответ ошеломил меня.

– Нет?

Он медленно покачал головой, приковавшись острым взглядом к моим губам. По его горлу скользнул комок, и следующие слова прозвучали едва ли не шёпотом:

– И ты теперь испортила для меня всех будущих девушек. – Пауза, наши взгляды скрестились. – Чёрт.

И в следующее мгновение его губы снова слились с моими, комната поплыла перед глазами, а все мысли испарились. Не существовало ничего, кроме Исайи и этого манящего тепла, разливающегося у меня внизу живота.

Из моих губ вырвался тихий стон, пока Исайя продолжал целовать меня – то отрывался, чтобы перевести дыхание, то покусывал мочку уха, то губы скользили по шее. Это было слишком, невыносимо... пока резкий стук в дверь не врезался в нашу идиллию.

Мы вздрогнули синхронно, и меня пронзила такая острая паника, что я почти ожидала увидеть кровь на своих руках.

– Исайя! – Сквозь толщу дерева прозвучал грубый голос (похоже, Кейд, но я не была уверена – мысли плыли так, что если бы не реакция Исайи, я бы усомнилась, был ли стук вообще. Могла ли это быть просто дрожь моего сердца, рухнувшего на землю?). – Я наконец привлёк твоё грёбаное внимание?

Голос Исайи прозвучал резко, как удар кнута: – Кейд. Что тебе нужно?

Он бросил взгляд на меня, задержавшись на моих губах с таким видом, будто хотел продолжить прямо сейчас. – У нас проблема. Он начал действовать.

Проклятие сорвалось с губ Исайи, его лицо исказила гримаса, когда он в последний раз взглянул на мои губы. Надежды рухнули и сгорели дотла, оставив после себя лишь разочарование. Как только он отпустил мои ноги, кожу обдало прохладным воздухом, и я ощутила... влажность.

– Чёрт возьми... – Исайя провёл рукой по волосам с раздражённым жестом, поправив мою юбку. – Ты...

Я встрепенулась: – Я что?

Поднявшись на дрожащих ногах, я чувствовала себя... иной. Отмеченной? Менее чистой? Запятнанной?

Нет. Я не была запятнанной. Не была. Даже если бы Исайя и я вышли за рамки поцелуев – это не делало бы меня испорченной.

Ричард, конечно, думал бы иначе, узнай он об этом. Его слова эхом всплывали из самых тёмных уголков сознания: «Ты должна оставаться нетронутой. Ты принадлежишь мне. Ты – моя».