Чтение онлайн

– Как один поцелуй привёл к тому, что я оказалась под столом?

– Потому что ты хочешь этого так же сильно, как и я. Ты чувствуешь то же самое, когда мы касаемся друг друга. Мой голос звучал тихо, но в моих словах не было ни капли сомнения. Её тело напряглось, но также быстро расслабилось, когда я убрал пальцы с её губ и поцеловал кончик её носа. – Мне нравится целовать тебя, и тебе тоже. В этом нет ничего постыдного.

Моё сердце сжалось, и я проклял тот факт, что её поцелуй действовал на меня, как сыворотка правды.

Но стыд был. Глубоко внутри я знал, что мои слова правдивы, но я также понимал, что нас ждёт трагичный конец. Было неправильно делиться с ней своими эмоциями, даже если они были искренними, потому что у нас с ней никогда не могло быть ничего настоящего. Даже если бы она была другой девушкой – не той, что планирует сбежать из Святой Марии с новым именем и пачкой денег, – я бы не пошёл по этому пути.

Мне нужно было подавить эти чувства. Прекратить целовать её, касаться её, искать её взглядом, как только она входила в комнату. Мне нужно было соскочить с испытательного срока, чтобы перестать использовать её как прикрытие от надзора Комитета.

Но «нужно» и «хочу» – две совершенно разные вещи.

Джемма открыла рот, чтобы что–то сказать – вероятно, отрицать, что ей нравится целовать меня в ответ, ведь я чувствовал, что в её голове сейчас бушуют те же эмоции. Но дверь в столовую со скрипом открылась, и она резко вдохнула.

– Тссс, – прижался я к её губам, которые всё ещё были в сантиметре от моих. – Всё в порядке. Тише.

Чёрт, как же я хотел снова поцеловать её. Прикоснуться к ней...

Прошло несколько мгновений, прежде чем её губы приблизились к моему уху:

– Почему... – она прошептала так тихо, что я едва разобрал слова, – ...мне так хочется смеяться?

Уголки моих губ дёрнулись, а рука медленно обхватила её затылок, удерживая на месте:

– Потому что в глубине души тебе нравится нарушать правила со мной. Это весело.

Из её горла вырвался тихий, хрипловатый звук, перешедший в сдавленный смешок. О чёрт.

– Джемма, – предупредил я, чувствуя, как смех подкатывает и ко мне.

В этот момент луч фонаря мелькнул в проходе, а дверь столовой громко захлопнулась. Тот, кто патрулировал коридоры сегодня, явно что–то заподозрил – и я был почти уверен, что это кто–то из Комитета, потому что с нами–то всё всегда так – засунуться под стол посреди ночи! Часть меня размышляла, не лучше ли было дать себя поймать и сказать дежурному учителю, что мы с Джеммой возвращаемся с дополнительных занятий. Но было слишком поздно, мы находились далеко от библиотеки, и... я ещё не закончил с ней. Я не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась.

Джемма дрожала, прижавшись лицом к моей груди и сдерживая смех. Я проклинал необходимость сохранять тишину – мне так хотелось снова услышать её смех. Он словно стирал часть той тьмы, что жила во мне. Как успокаивающая мазь. И мне нравилось, что теперь она не паниковала, как раньше. Неужели она наконец поверила, что я не дам ей попасть в беду?

Свет фонаря приблизился, и, хотя смех Джеммы был тише мышиного писка, капелька реальности всё же просочилась в наше укрытие.

Нас не должны были поймать.

Даже с улучшившимися оценками (в основном потому, что я теперь хотя бы сдавал работы), мне нужно было держаться подальше от неприятностей. Успеваемость могла успокоить Комитет, возможно, даже укрепить их доверие, но если бы меня поймали снова – будь то ночная прогулка или ситуация, когда я засунут под стол в столовой с девушкой посреди ночи, – это стало бы моим билетом на выход отсюда.

Джемма всё ещё дрожала, вцепившись в мой худи. Чёрт возьми, Джемма... Мне самому хотелось рассмеяться просто от того, что смеялась она, но вместо этого я приподнял бёдра, привлекая её внимание, затем оторвал её лицо от моей груди и прижался губами к её так сильно, что это мгновенно заглушило каждый смешок, готовый сорваться с её языка.

Ей потребовалась всего секунда, чтобы оправиться от шока и начать отвечать на поцелуй. И хотя я не закрывал глаз, следя за лучом фонаря, скользящим от одной стены столовой к другой, жар и интенсивность, с которой её губы отзывались на мои, были словно удар током.

Мои бёдра двинулись вперёд, и ноги Джеммы медленно разомкнулись, позволив моей напряжённой плоти коснуться её тёплой сердцевины. Господи, я чувствовал исходящий от неё жар даже через тонкую ткань. Я вцепился руками в её бёдра, удерживая на месте – если она начнёт двигаться, шуршание джинсов нас выдаст. А внимание было последним, чего нам сейчас хотелось.

Наши губы двигались в идеальном ритме, и Джемма, кажется, поняла необходимость тишины – ни единого влажного звука поцелуя. Это не было небрежным или поспешным. Это было медленно. Интенсивно. И чертовски горячо.

Как только дверь снова захлопнулась, а луч света исчез, Джемма оторвалась. Я убрал руку с её талии, поднёс палец к своим губам и велел ей быть тише. Она кивнула, и прядь её волос упала мне на плечо. Мышцы шеи напряглись, когда я приподнял голову, всматриваясь в темноту – не остался ли кто–то в зале.

Я почувствовал, как Джемма резко вдохнула. Мои бёдра прижались к ней, и мы словно слились воедино. Мы были так близки, что этот жгучий пульс отдавался в самой моей душе.

Мои глаза приковались к её, и на мгновение мы просто смотрели друг на друга – взгляды скованы, тела соединены. Её грудь замерла на вдохе, пальцы так и не разжали хватку на моей рубашке. Я сглотнул горячий комок в горле, и в тот же миг наши губы вновь сошлись в поцелуе – уже не том медленном и нежном, а яростном и неумолимом. На этот раз я не сдерживался. Мои руки сжали её оголённую кожу под юбкой, ткань трусиков скомкалась в моих ладонях. Её бёдра двигались над моими с такой уверенностью, будто она точно знала, что делает. Я подавил стон и ощутил дикое желание рыкнуть, слегка прикусив её губу зубами.

Мы двигались так чертовски быстро, что у меня даже не было времени спросить, хочет ли она этого. Если мы ступим на эту тропу – где между нами будут лишь жгучие поцелуи и похотливые прикосновения, – то падение после будет неминуемым. Нас, скорее всего, ждёт чувство вины, а может, даже сожаление.

Нет. Я никогда не буду сожалеть о её поцелуях. Они были слишком сладкими и восхитительными.

Я разорвал поцелуй, вытаскивая нас из–под стола. Прохладный воздух окутал наши раскалённые тела. Едва мы оказались на ногах, я подхватил её под юбкой и усадил на деревянную столешницу, где обычно стоят наши подносы, грубо раздвинув её ноги.

– Я говорил себе, что не перейду эту черту с тобой, – пробормотал я сквозь стиснутые зубы, пока её руки легли на мои плечи. – Но потом мы поцеловались.

– И всё изменилось, – закончила она за меня, приподнимаясь, чтобы приблизиться. Наши взгляды встретились, и воздух вокруг словно сгустился. Правда читалась в её глазах – та же, что была и во мне. Мы оба понимали: это нечто большее, чем просто прикосновения, и в конце концов нам, вероятно, придётся за это поплатиться. Но это не имело значения – по крайней мере, для меня.