Чтение онлайн

В тот момент я не хотел ничего, кроме неё.

– Ты хочешь переступить эту черту? – Спросил я, приподнимая её подбородок подушечкой пальца. Длинные волосы упали ей за плечи, обнажая учащённо вздымающуюся грудь.

Она бросила взгляд на мои губы:

– Я не знаю, где эта черта… но кажется, я хочу переступить её с тобой.

Тихое сглатывание.

– Я говорила, что хочу, чтобы ты научил меня чувствовать себя хорошо. И я не передумала.

Я продолжал держать её хрупкий подбородок, пока она смотрела на меня любопытными глазами. Её язык тела кричал громче слов. От неё исходило такое сильное возбуждение, что я едва мог сосредоточиться на чём–то, кроме собственного бешеного пульса.

В её взгляде всё ещё читалась невинность – и мне страстно хотелось взять эту частичку чистоты и исказить её, пока она не превратится в совершенно развращённую, неузнаваемую версию самой себя. Она узнает, каково это – испытывать блаженство и быть вознесённой на уровень чёртовой королевы.

– Урок будет долгим, – начал я, сжимая её колено, которое неведомым образом сомкнулось вокруг моего бедра. – Но начнём с самого начала.

Её дыхание участилось, когда моя рука скользнула вверх по ноге, подол юбки отступил. Я наблюдал, как она ёрзает под моим прикосновением, как её взгляд нервно отводится в сторону.

– Посмотри на меня, – попросил я, снова захватывая её подбородок.

Когда наши взгляды вновь встретились, моя рука продвинулась чуть выше.

– Не грех получать удовольствие, Джемма. Если тебе нехорошо – ты заслуживаешь большего.

Из её губ вырвался неровный, нервный вздох:

– Мне всегда говорили, что это неправильно... То, что ты делаешь... То, что я чувствую...

Мои пальцы замерли на мгновение – я отложил эту информацию на потом.

– Они лгали.

Другая рука – та, что держала её подбородок, – скользнула по её влажной нижней губе. Я едва сдержал себя, представив, как вновь поглощаю её рот. Но если я начну целовать её, то не увижу дикого голода на её лице, когда мой палец войдёт в неё.

Я хотел наблюдать, как она теряет контроль. Я хотел быть причиной её горящих щёк

Ее глаза потемнели, когда моя рука добралась до края ее трусиков. Грудь вздымалась. Спина выгнулась. Волосы рассыпались по лицу, и лунный свет мягко упал на ее высокие скулы. Черт возьми, она была чертовски прекрасна. До боли. Смотреть на нее было почти мучительно.

Как только я зацепил палец за край ее белья, она содрогнулась. Такая отзывчивая.

– Исайя… – прошептала она, широко раскрыв глаза.

Она уже была такой чертовски мокрой. Мой палец скользнул по ее влажным складкам, и она застонала. Я не мог поверить, что до нее никто не дотрагивался. Или дотрагивался? Волна ревности когтями прошлась по моей спине. Я не выносил мысли, что кто–то еще мог видеть ее такой. Я хотел, чтобы она была моей.

Нервы сжали мне живот, а всепоглощающее желание защитить ее пробудилось во мне, пока я смотрел на нее сверху вниз.

– Ты чертовски прекрасна, Джемма.

Я нежно провел пальцем вокруг ее клитора, едва сдерживаясь, чтобы не ускориться. Торопиться было бы глупо. Я хотел, чтобы она доверила мне свое тело.

– Это чувство… – её дыхание стало прерывистым, щёки залились румянцем.

– Приятное, – прошептал я у её губ, прежде чем завладеть её ртом в поцелуе. Её язык ласкал мой, словно умоляя о чём–то, и в этот момент я ввёл кончик пальца в её узкие, влажные складки.

Она застонала прямо в мой рот, и эхо этого звука волной удовольствия прокатилось по моему позвоночнику. Её бёдра дёрнулись вперёд – это удивило её не меньше, чем меня. Мой палец проник глубже, а её руки вцепились в мои плечи так сильно, что я чувствовал давление даже через толстую ткань худи.

Поцелуй прервался – она запрокинула голову, задыхаясь, когда я начал медленно двигать пальцем в её тесных объятиях.

– Делай то, что приятно, Джемма, – прошептал я, касаясь губами её обнажённой шеи.

Я знал, что доведёт её до края, но сначала она должна была исследовать это новое ощущение блаженства. Я хотел, чтобы ей было комфортно – и, чёрт возьми, зрелище её бёдер, движущихся в такт моим пальцам, было самым сексуальным, что я когда–либо видел.

Боже правый…

Мои губы снова прикоснулись к её нежной коже, и меня внезапно охватило желание оставить следы на её шее. Хотя мне больше всего хотелось, чтобы весь проклятый мир знал, что она помечена мной, я понимал – это не в наших интересах. По крайней мере, не когда рядом Комитет. Я не хотел, чтобы они узнали, что я развращаю «хорошую девочку» Святой Марии. Мою подопечную.

Но именно этим я и занимался.

Я развращал её. Это было эгоистично, но я не мог остановиться. Ощущения были слишком хороши.

– О боже... – её голос сорвался в шёпот.

Моя рука скользнула под её блузку, и я почувствовал твёрдый бугорок соска даже через тонкую ткань бюстгальтера. Её сладкая киска начала сжиматься – и в этот момент я окончательно потерял контроль.

Я ввёл палец глубже, изогнув его к той точке, которая, как я знал, сводила её с ума, а ладонью коснулся её набухшего клитора. Пока мои губы сливались с её в поцелуе, а её ноги раздвигались шире, я сжал её упругую грудь и пробормотал:

– Я недостоин... Недостоин этого.

Я отстранился как раз вовремя, чтобы увидеть, как её рот приоткрывается, а глаза закрываются. Я почувствовал, как она кончает на моём пальце, и в тот же миг понял – я пропал.

Окончательно и бесповоротно.

Джемма Ричардсон завладела моей душой.

Джемма

Когда я пришла в себя, а Исайя убрал руку из–под моей юбки, я покраснела так сильно, что начала потеть. Хотя, возможно, пот уже покрывал мою кожу и раньше – я не могла быть уверена. Мой разум отказывался формулировать связные мысли, именно поэтому я подняла на него взгляд и пробормотала: – С–спасибо.

Его лицо озарила самая широкая улыбка, которую я когда–либо видела, и мне тут же захотелось провалиться сквозь землю. Хотя... нет. Не хотелось. Потому что если бы я исчезла, то никогда больше не испытала бы того, что только что подарили мне его пальцы. Это было... Я не находила слов.

Исайя отступил на шаг, наблюдая, как я медленно свожу ноги. Я была мокрой, липкой и практически ослеплённой новой волной стыда.

– О чём думаешь? – спросил он, натягивая капюшон. В полумраке я не различала оттенок его голубых глаз, но мне казалось, что в них плескалось веселье.