Чтение онлайн

Я вздохнула, поправляя юбку, всё ещё сидя на обеденном столе. Боже мой. А если на столе остались следы?

– Я... я не знаю, о чём думаю.

Его нахальная ухмылка привлекла моё внимание.

– Врёшь. Говори.

– А ты о чём думаешь? – Парировала я, чувствуя неожиданную смелость.

Он усмехнулся.

– Ты не готова услышать мои мысли.

Он ошибался. Я была более чем готова.

Исайя приблизился, заставив моё сердце бешено колотиться.

– Скажи, о чём ты думала, – настоял он, и в его голосе было что–то, что заставило меня выпалить правду, словно против моей воли.

– Я думаю... что хочу повторить это... с тобой. – Я тут же прикрыла рот ладонью. Неужели я действительно сказала это вслух?

Глаза Исайи на мгновение сжались, прежде чем его руки впились в мои бёдра и резко притянули меня к самому краю стола. Мои ладони беспомощно опустились на колени.

– Мы повторим. Обещаю.

Его взгляд метнулся от моих глаз к губам, прежде чем он тяжело вздохнул:

– Но уже поздно. Нам нужно вернуться, пока кухонный персонал не начал готовиться к завтраку.

Пауза. Он задержал взгляд на моих губах:

– Да и тебе скоро пора пробираться в художественную мастерскую.

Я резко подняла на него глаза:

– Откуда ты знаешь об этом?

На его щеке появилась едва заметная ямочка:

– Как я узнал, что ты каждое утро тайком уходишь рисовать?

Я молча кивнула.

– Ты правда думала, что я позволю тебе одной шнырять по коридорам, зная, что Бэйн помешан на тебе?

Я нахмурилась:

– Он помешан? А ты говорил, он просто хочет использовать меня против тебя.

Исайя пожал плечами:

– Эти вещи часто идут рука об руку. И это ещё одна причина не шастать по ночам.

Его руки обхватили мою талию, и он легко поставил меня на пол.

– Но раз уж ты всё равно не послушаешься, знай – я прикрываю твою спину.

Он подмигнул, и я поспешно отвела взгляд, чтобы не выдать себя алым румянцем, поправляя юбку. Взгляд скользнул к столу, где я только что сидела, а когда я подняла глаза обратно на Исайю, он уже самодовольно ухмылялся.

Почему мне не стыдно? Почему я не краснею при мысли, что его палец – тот самый, что сейчас касается моего, – только что был во мне? Почему мысль о его возвращении в комнату без меня так разочаровывает? Почему я больше не жду окончания наших занятий, за которым последует свобода?

Ведь именно об этом я должна думать. Не об Исайе. Не о том, что он только что сделал с моим телом.

– Хватит загоняться, – прервал мои мысли Исайя, приоткрыв дверь в коридор.

Он быстро осмотрелся и потянул меня за собой.

Я молчала, пока мы шли по коридорам, держась за руки. Я собиралась высвободиться, как только мы окажемся у женского крыла, но он проводил меня до самой двери, по пути несколько раз оглядываясь.

Оказавшись перед дверью, я медленно повернулась к нему, чувствуя, как сердце вот–вот выпрыгнет из груди. Нервозность поднималась из самой глубины живота, а в голове крутилась лишь одна мысль: поцеловать его снова.

– Спасибо, что проводил.

Я была уверена, что он сделал это лишь для того, чтобы нас не поймал дежурный преподаватель – возможно, тот самый, что чуть не застал нас в столовой. Но крошечная часть меня надеялась, что он просто хотел продлить эти минуты так же, как и я.

– Прости, что взял тебя с собой сегодня. Это было безрассудно. – Он отпустил мою руку и отступил на шаг. – Это больше не повторится.

Мы смотрели друг на друга пугающе долго. Каждый раз, когда я пыталась разобраться в своих эмоциях, терпела неудачу. Правда заключалась в том, что я никогда прежде не чувствовала ничего подобного.

Я изменилась. Исайя пробудил во мне что–то огромное, и, хотя я понимала, почему он извиняется и говорит, что «это не повторится», укол разочарования всё равно жалил. Как будто он закрывал передо мной часть себя.

Хотя смешно – а открывался ли он мне вообще?

Открывался. Он рассказал, почему оказался в Святой Марии. Поделился кусочками себя – и я была уверена, что не без опаски.

Он уже открыл рот, чтобы что–то сказать, но я перебила:

– Помнишь, ты говорил, что твой отец – плохой человек? Что отец Бэйна – плохой? Что сам Бэйн – плохой?

Брови Исайи сдвинулись, он молча кивнул. Я сглотнула ком страха, подступивший к горлу, и сделала шаг вперёд, прижав ладонь к его резко очерченной челюсти, пальцы растекались по горячей коже.

– Помнишь, я говорила, что знаю толк в плохих людях?

Его взгляд резко вскинулся ко мне, когда я прошептала что–то настолько обнажённое, что не оставляло места отступлениям:

– Мой дядя – тоже плохой человек, Исайя. И ты был прав. Я бегу от него.

Его руки схватили моё лицо так стремительно, что я пошатнулась назад. Наши губы слились в поцелуе, пока он сжимал мои щёки с такой силой, что моё тело буквально врезалось в его – от внезапности пульс пропустил удар.

Его язык проник в мой рот, и знакомые искры, которые возникали при каждом его прикосновении, вспыхнули пожаром. То ли тяжесть моих слов сделала этот поцелуй глубже предыдущих, то ли мне это лишь чудилось?

Исайя резко отстранился, прижав меня спиной к двери.

– Зачем ты это сказала? Откуда это сейчас взялось?

Я сделала глубокий вдох, прежде чем ответить:

– Ты поделился со мной частью своей правды. Ты заслуживаешь того же.

На несколько мгновений воцарилась тишина. Он провёл рукой по лицу:

– Мы с тобой сгорим дотла. Ты же понимаешь это? То, что между нами... – он указал на меня, затем на себя, – ...это нечто иное.

– Иное? – Я покачала головой, отбрасывая вопрос. Это не имело значения. – Мне всё равно, если я сгорю.

По крайней мере, здесь, в Святой Марии, у меня был выбор.

Его губы вновь накрыли мои в стремительном, перехватывающем дыхание поцелуе. Когда он отпустил меня, я увидела в его чертах что–то мрачное – мучение? Боль? Сожаление? Любой вариант вонзался в грудь как нож.

– Было бы жаль, если бы кто–то столь невинный, как ты, сгорел дотла, Джемма.

Затем он развернулся и исчез в темноте коридора так же бесшумно, как когда–то вошёл в мою жизнь.

Слоан уже спала, когда я прокралась в нашу комнату, и я была благодарна за это. Мои губы растянулись в улыбке при виде стикера, прилепленного к моей подушке, с надписью её почерком: «Рассказывай».

Я знала, что она захочет услышать все подробности о случившемся с Исайей, но я не хотела ей лгать. Хотя, честно говоря, я и сама не знала, что сказать. Рассказать ли о том, что он со мной сделал? О поцелуях и... всём остальном? Признаться ли, что мы сбежали из Святой Марии и что я разгромила машину директора?