Чтение онлайн

Я раздражённо вздохнул, упёршись ладонями в стол, наблюдая, как Кейд и Брентли испепеляют друг друга взглядами. Вся столовая делала вид, что не следит за нами, но взгляды так и норовили скользнуть в нашу сторону.

– Парни… – предупредил я, заметив среди завтракающих нескольких членов Комитета и преподавателей, «счастливчиков» с утренним дежурством.

Моё внимание привлекло колебание каштанового хвоста – три девушки, совершенно не подозревающие о готовой вспыхнуть ссоре, проходили мимо. Я резко выбросил руку и притянул Джемму за талию. Она замерла и вскинула на меня широко раскрытые глаза.

– Садись с нами, – приказал я, мой голос прозвучал жёстче обычного. – В домашке есть пара вопросов. Думаю, моей репетиторше стоит мне помочь.

Мягкий голос Джеммы заставил Брентли и Кейда отвлечься:

– Эм… здесь нет свободных мест.

Я бросил взгляд на Кейда. Он расслабил плечи, хрустнув шеей. С возвращением, мудак.

– Можешь занять моё место.

Он подвинулся, кивнув паре игроков в лакросс. Те моментально вскочили и освободили место на скамье.

Слоан закатила глаза.

– Я не хочу сидеть рядом с тобой, Кейд.

Она посмотрела на Мерседес, которая нервно накручивала на палец локон.

– Сядешь рядом с ним, а то я случайно воткну в него вилку?

Шайнер громко рассмеялся, пытаясь разрядить обстановку, но все мы знали – эти слова Слоан сыпали соль на рану Кейда, особенно после стычки с Брентли.

Мерседес бросила на неё грустный взгляд:

– Хорошо, Слоан.

Она села первой, затем Слоан, хотя та вела себя так, будто скорее лизнёт пол, чем окажется рядом с нами. Наконец, двинулась Джемма.

Когда перед ними поставили подносы, Джемма робко подняла на меня глаза:

– С чем тебе помочь, Исайя?

– Ни с чем. Абсолютно ни с чем.

Мои пальцы выстукивали ритм по столешнице так громко, что Джемма опустила на них взгляд. На моих губах заиграла дьявольская ухмылка, и я не смог удержаться от того, чтобы окончательно свернуть с пути учебных тем.

– Стол хороший, не так ли?

Брови Джеммы сдвинулись, а её пухлые губы, на которые я то и дело бросал взгляды, сжались в тонкую ниточку.

– И это то, о чём ты хотел поговорить? О сто…

Её взгляд вновь взметнулся вверх, каштановый хвост взметнулся вслед за движением. Щёки залились румянцем, и я подмигнул – отчего её лицо покраснело ещё сильнее.

– А чем же этот стол хорош? – Вклинилась Мерседес, озираясь на Джемму и на остальных.

Брентли неодобрительно вздохнул, швырнув салфетку на поднос. Я не рассказывал им, чем мы занимались на этом столе, но Брентли не идиот. По тону моего голоса он без сомнения всё понял.

– И в чём же его прелесть, Исайя?

Всё моё тело напряглось, когда леденящий голос Бэйна раздался у меня за спиной. Я медленно поднял голову, оторвав взгляд от смятой салфетки Брентли, и встретился глазами с ним, пока он неспешно ставил стакан апельсинового сока.

– Это то самое место, куда вы с Джеммой сбежали той ночью после... ну, ты знаешь. Или ты её тут и трахнул?

Он что, намекает, что знает о нашей слежке? Меня это не просто задело – взбесило. Грудь сжалась, кулак жестко сомкнулся на столе. Я даже не мог посмотреть в лицо Джемме – не хотел видеть тот стыд и унижение, что наверняка читались в её глазах. Это лишь подлило бы масла в огонь ярости, кипевшей во мне.

Да и не хотел, чтобы она видела вспыхнувшую во мне звериную злость. Бунтари её точно ощутили. Да что там – вся школа, зная мою репутацию, замерла в ожидании, когда я вцеплюсь Бэйну в глотку и швырну его об пол.

Мы с Бэйном никогда не сходились в физическом противостоянии и единственной причиной тому были отцовские запреты. Но сейчас, услышав, как его язык смакует имя Джеммы, я погрузился во тьму.

Возможно, всё смешалось в голове из–за его прошлых угроз, той фотографии в его комнате и новых фактов о ней, исковеркивавших моё восприятие. Но, как бы то ни было, я был готов швырнуть его через всю гребаную столовую. Понятия «последствия» больше не существовало – я щелчком пальцев изгнал его из сознания.

На мгновение в голове мелькнула мать. Вспомнил, как отец однажды уронил бдительность, что вызвало цепь боли и отчаяния. Вспомнил, как такой же ублюдок, как он, посмел причинить вред женщине, которую он якобы любил. Они недооценили его чувства, но это не остановило отца от мести. В его мире предательство было нерушимым табу.

Но пусть никто не сомневается: хоть мы и связаны кровью, я не потерплю, чтобы кто–то третировал Джемму. Дело не в том, что Бэйн бросает вызов мне на глазах у всей Святой Марии, а в том, что он смеет касаться её.

Голос Бэйна снова достиг моего слуха, и я, всё ещё отвернувшись, хрустнул костяшками:

– Подожди–ка... От неё так и веет невинностью. Вся такая солнечная и чертовски милая. Если Исайя не выбьет из тебя эту девственность, я с радостью сделаю это за него.

Всё. Что–то щёлкнуло внутри. Последние остатки мыслей испарились, оставив после себя лишь пустоту.

Я дважды стукнул пальцами по столу и поднялся. В столовой воцарилась такая тишина, что было слышно, как муха пролетит. Я чувствовал на себе взгляды – даже членов Комитета. Но моей целью был только Бэйн.

– Исайя.

Предостерегающий голос Брентли донесся до меня вместе со скрипом скамьи, когда он отодвинулся от стола. Но я уже шёл напролом, сверля взглядом Бэйна, который поднял подбородок, словно какой–то всемогущий король. Хотя, если подумать, этот титул ему действительно подходил. Короли – это обычно невыносимые, слабые мужчины с переизбытком самоуверенности. Я считал, что Бэйну не помешало бы спуститься с небес на землю. Напомнить ему, что он никакой не король – ни в этой школе, ни в нашем будущем бизнесе.

– Ты думаешь, можно вот так с ней разговаривать?

По моему телу разлилась ледяная волна, отрезав меня от всего вокруг. В этот момент существовали только я и Бэйн, связанные невидимой нитью раскалённой ярости. Он сделал шаг ближе, и на его лице расползлась такая самодовольная ухмылка, что мои губы невольно искривились в ответ.

– При мне?

Бэйн усмехнулся ещё шире. Подергивание под его глазом не ускользнуло от моего внимания. Он был взвинчен не меньше меня.

– Ты ведёшь себя так, будто ты кто–то важный, Бунтарь.