Чтение онлайн

Он на секунду замер, затем снова поравнялся со мной. – Почему?

Тепло снова начало растекаться от макушки, но на этот раз опустилось ниже, заполняя всё тело. Почему я избегала его? Не потому, что потратила день на поиски информации о психиатрической лечебнице. Не из–за несделанного эссе.

А потому что крошечная часть меня чувствовала стыд. Вину. И путаницу в мыслях.

Мне нравился Исайя. Сколько бы я ни твердила себе не привязываться, я цеплялась за него, будто он был причиной остаться в этой школе. Мир переворачивался с ног на голову, когда он возникал в мыслях. Его улыбка через всю комнату заставляла отвечать тем же. А те ощущения, что он пробудил во мне в субботу, не исчезали даже после расставания.

Я не понимала, как он так глубоко проник в мои мысли, и мне было стыдно. Ведь я должна была сосредоточиться на побеге из Святой Марии и поисках брата. Каждый раз, когда я вспоминала Тобиаса (а это случалось практически при каждом взгляде в зеркало), сердце сжималось от боли. Но когда рядом был Исайя, боль становилась терпимой. Стресс отступал.

Исайя заставлял меня сомневаться. Сомневаться в том, чтобы уехать. И от этой мысли во рту появлялся привкус тошноты. Было абсурдно думать, что я могу остаться здесь и скрываться от Ричарда.

Мой восемнадцатый день рождения уже скоро, и тогда социальный работник, раскопавший то, что Ричард пытался скрыть, больше не будет обязан мне помогать. Его больные планы всплывут наружу, если я не исчезну незаметно.

Я так погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, как мы с Исайей дошли до конца коридора. Каким–то образом мы уже стояли у дверей моего первого урока, а он, всё ещё крепко сжимая мои учебники, в какой–то момент уже вернул книги Слоан.

Его густые брови сдвинулись, когда он наклонился ко мне:

– Я перешёл черту в субботу?

Он на мгновение закрыл глаза, и его длинные чёрные ресницы снова открылись, когда он покачал головой:

– То есть, конечно, перешёл. Я не должен был брать тебя с собой. Это было опасно, и...

Я положила ладонь ему на грудь. Под пальцами чувствовалось, как бешено стучит его сердце. Видеть его таким – взволнованным, с быстрой речью, беспокойным взглядом и лёгким румянцем на скулах – было... необычно.

– Суббота была одним из лучших вечеров в моей жизни.

Рот Исайи резко сомкнулся, а по его лицу разлилось удивление. Думаю, на моём тоже. Что я вообще несу? Вот поэтому я и избегала его. Всё стало... слишком сложным. Рядом с ним я перестаю быть собой. Становлюсь импульсивной, безрассудной. Я тону в нём. В его глазах, дыхании, во всём. И мне снова хочется, чтобы его руки касались меня. Правда хочется.

– Поэтому я избегала тебя, – пробормотала я, забирая книги из его рук. – Когда мы вместе, я перестаю видеть главное. И это пугает.

Я отвела взгляд, уставившись в одно из масляных полотен на стене:

– Ты пугаешь меня... И дело вовсе не в том, как мы боролись за свои жизни в субботу.

Он склонил голову, и его черты смягчились:

– Я... пугаю тебя?

Я кивнула, ощущая, будто крошечное лезвие прошлось по сердцу. После моего побега я больше никогда не увижу Исайю. Возможно, больше никогда не почувствую всё это – трепет перед входом в столовую, ожидание его сообщений, если задерживалась в художественной мастерской.

Даже сегодня, наблюдая, как Бэйн издевается над ним, я испытала нечто новое – желание защитить. Мне хотелось пригвоздить Бэйна к полу за его выходки. А затем – волну благодарности и тепла к Слоан, вставшей за меня рядом с Исайей.

Они действительно заботились обо мне. Не так, как Ричард – извращённо и манипулятивно. Так давно я не чувствовала ничего, кроме страха и потерь...

Исайя резко выдохнул, проведя рукой по своим идеально растрёпанным волосам. Коридор пустел, и он вот–вот опоздает на урок.

– Ты даже не представляешь, да? – Он смотрел на меня с немым восхищением, пальцы сжали мой подбородок, а большой палец провёл по губе, заставив всё тело сжаться от сладкого предвкушения.

– Ты пугаешь меня, Джемма Ричардсон. До чёртиков.

Звонок опоздания прозвучал над нами, но никто не сделал шаг назад.

– Как я могу пугать тебя? – Прошептала я, не отрывая взгляда.

Он сглотнул, палец замер на моей губе.

– Потому что я боюсь, что попрошу тебя остаться... когда ты попытаешься сбежать с этими фальшивыми документами и деньгами.

Моё сердце рухнуло вниз, а колени подкосились. Глаза расширились от шока.

– Не надо. – Я отступила назад, уставившись в пол. – У меня нет другого выхода, кроме как бежать.

Слова обжигали язык, как кислота, а разум тут же восстал против них. Неужели это действительно мой единственный выход?

Но я понимала его чувства. Ощущала ту же невидимую нить между нами, то самое притяжение, которое сопротивлялось моим словам.

Я не хотела уезжать. Вот, я это сказала.

Святая Мария стала для меня убежищем. Здесь я расслаблялась. Становилась собой. Жила. Чувствовала. И была счастлива – так, как никогда раньше. Если он попросит меня остаться, уехать будет в тысячу раз сложнее.

– Неужели? – Его вопрос разрезал мои мысли. – Разве нет других вариантов?

– Да. – Произнести это было мучительно.

Его ладони прикоснулись к моим щекам, приподнимая лицо к себе. В его взгляде читалась боль, а между бровей залегла морщинка. Одна прядь волос упала на лоб.

– То, как ты смотришь на меня сейчас, почти убивает меня. – Его губы сжались. – Твои глаза блестят.

Сердце стучало, как барабан. Этот взгляд выдавал мой внутренний конфликт. Слишком много эмоций, которые я так долго подавляла: обида, страх, одиночество, неконтролируемая жажда любви, безопасности... чьей–то помощи.

– Чем я могу помочь? Дай мне шанс.

Он словно прочитал мои мысли.

Я отвела взгляд, услышав шаги в коридоре. Нужно было открыть дверь за спиной и войти в класс, но ноги не слушались.

В конце концов я заговорила, понимая, что нам пора расстаться. Я слишком привязалась. Слишком расслабилась.

– Ты уже помогаешь мне, Исайя. Ты даёшь мне выход.

Он яростно замотал головой, опуская руки.

– Нет. Я даю тебе возможность сбежать. – Его челюсть напряглась, когда он бросил взгляд на приближающегося учителя. – Расскажи, что он сделал, и я с ним разберусь.