Чтение онлайн

– Черт, прости. – Гнев кипел под поверхностью, прямо под слоем вины. – Я не сделал тебе больно?

Она снова удивила меня, протянув руку и соединив наши пальцы.

– С тобой всё в порядке? О чём ты думал?

Я тяжело выдохнул, пока мы стояли на месте прямо перед кабинетом рисования.

– Ни о чём. И сейчас я более чем в порядке, как никогда раньше. – Это была правда.

Джемма задумалась на мгновение, затем кивнула, и её блестящие волосы колыхнулись.

– Я тоже. – Затем она повернулась, открыла дверь в кабинет, оглядела коридор и втянула нас внутрь. Запах красок и глины ударил в нос, и, честно говоря, это немного разозлило меня – до этого момента я чувствовал только её аромат. Взгляд скользнул к её ногам, вспоминая её вкус той ночью. Эти мысли никогда по–настоящему не покидали меня. Стоило мне попробовать что–то сладкое в столовой – я сразу думал о ней. Если бы кто–то ещё узнал её вкус, как я, они уже никогда не были бы прежними.

Рука Джеммы выскользнула из моей, когда дверь захлопнулась за нами. Она не стала включать свет. Вместо этого подошла к шкафу с материалами – тому самому, в который я затащил её в её первый учебный день, и оглянулась через плечо: – Я сейчас вернусь.

Я кивнул и наблюдал, как она исчезает в кладовке, затем присел на край стола миссис Фитц – та наверняка отругала бы меня, увидев это, но большинство учителей уже разошлись, кроме дежурных.

Несколько томительных секунд, и Джемма вышла обратно, сжимая что–то в руке.

– Что это?

Её мягкий взгляд встретился с моим, и в груди резко кольнуло.

– Я хочу показать тебе кое–что.

Она была настороже – это я видел сразу. Каштановые пряди скользили по лицу, отражая лунный свет из окна. Её маленькие руки дрожали, перебирая листок бумаги.

– Джем? – Я сделал шаг вперёд. – Что бы ты ни собиралась показать – ты не обязана.

Её зелёные глаза ударили по струнам моей души с новой силой.

– Я хочу.

Пальцы нервно скользили по бумаге, пока она сглатывала. Мы стояли так близко, что я снова уловил аромат её шампуня, и странное чувство пронзило меня, когда я разглядывал её. Живот свело, а в груди разлилось тепло.

Не успел я что–то сказать – Джемма перевернула листок и повернула его ко мне. Её нижняя губа дрожала, когда я наконец оторвал взгляд от её лица и посмотрел на то, что волновало её настолько, что глаза наполнились слезами.

Даже не осознавая своего действия, я сжал её руки, всё ещё сжимавшие бледный лист бумаги. Между нашими пальцами пробежала искра, и я знал, что она тоже её почувствовала. Мой палец медленно провёл по её пальцам, пока глаза наконец сфокусировались на рисунке, который, как я предположил, принадлежал ей.

Это было чертовски гениально. Детали потрясали. Настолько, что я не мог оторвать взгляд. Голова непроизвольно наклонилась ближе, и тёмная прядь упала на глаза – я резко дёрнул головой, чтобы отбросить её.

На меня смотрел мальчик чуть младше нас. Возраста Джека. С резко очерченной линией подбородка и до боли знакомыми глазами. Ряд веснушек пересекал прямой нос, а тени под глазами были настолько живыми, что мне пришлось сглотнуть, прежде чем заговорить.

– Кто это? – Наконец вырвалось у меня, когда я поднял взгляд на Джемму.

Её нижняя губа – та самая, которую я так отчаянно хотел почувствовать своими зубами – была зажата между её зубов. Когда наши взгляды встретились, я мгновенно понял.

Это был её брат. Близнец.

Голос её дрожал, когда она прижала рисунок к груди:

– У меня тоже есть брат.

Конечно, я уже знал об этом от своего дяди, но не хотел, чтобы Джемма догадалась. Она делилась со мной своей тайной, была искренней – и я, чёрт возьми, сберегу это доверие.

– Близнец? – Переспросил я, откидываясь на столе и давая ей необходимое пространство.

Она развернулась своим хрупким силуэтом и положила рисунок на соседний стол.

– Да. Его зовут Тобиас.

Вопрос рвался из меня наружу, как и ответ, в котором я был почти уверен – хотя сама она, возможно, ещё не осознавала этого. По крайней мере, на поверхности.

– И где он сейчас? Почему его нет с тобой?

Джемма медленно повернулась ко мне, изумрудные глаза сверкали не пролитыми слезами, и я едва не сорвался со стола, чтобы обнять её – сработал инстинкт, о котором даже не подозревал.

– Я не знаю. Не видела его четыре года.

Четыре года? Если он всё это время в Ковене... Чёрт.

Я сжал кулаки на коленях, надеясь, что она не почувствует мой ужас. Но прежде, чем я успел что–то сказать, она добавила:

– Но я знаю, что он жив.

Это приковало моё внимание. Я не отрывал от неё взгляда, наблюдая, как её пальцы теребят край юбки.

– Откуда ты знаешь? Вы общались?

– Нет. – Дрожь в её голосе резанула меня. – Просто... – Она пожала плечами. – Не знаю, как объяснить. Я просто чувствую. Скажем, это связь близнецов.

На миг появилась слабая улыбка, но тут же исчезла.

Я задумался, не сводя с неё глаз, пока её взгляд метался по комнате. Всё становилось на свои места. Теперь я понимал, почему она так отчаянно хочет сбежать из Святой Марии – и дело не только в её дяде–ублюдке.

– Ты уезжаешь, чтобы найти его?

Я отчаянно надеялся, что это не так. Потому что, если она подозревает, что он в Ковене, и пойдёт туда безрассудно... Его уже не вернуть.

Её прерывистое дыхание окутало меня, глаза стали ещё более стеклянными. На её хрупком лице читалась смесь гнева, страха и – чёрт – боли. С меня будто живьём сдирали кожу.

Если она заплачет, я разрушу каждое здание, убью каждого человека, сотру с лица земли всё живое – лишь бы её слёзы исчезли.

Я бы разобрал Ковен по кирпичику, перебил всех подряд – лишь бы найти её брата. Лишь бы она осталась.

Но она не может остаться, Исайя.

Я прогнал голос из головы и уверенно поднялся на ноги. Быстро шагнул к ней, взял её теплые щёки в ладони – так хотелось, чтобы они оставались сухими от слёз. Я был готов выложить ей все свои мысли, что только что пронеслись в голове. Готов был на всё, чтобы снова увидеть её улыбку, чтобы свет вернулся в её глаза – тот самый, что сводил меня с ума.

Но она сжала веки, вцепившись в мои запястья.

– Я не хочу больше говорить о нём.

Её голова качнулась, а у меня внутри всё будто оборвалось. Странное чувство. За все свои чёртовы восемнадцать лет я никогда не испытывал ничего подобного, но связь между нами была осязаемой. Её боль, её страх – я чувствовал их так явно, что меня это разрывало. Мне не нравилось это. Не нравилось, что она так на меня влияет. И больше всего не нравилось, что я не могу просто взять и растворить её проблемы.