Чтение онлайн

Моё лицо вспыхнуло – мне было почти стыдно, что его слова звучали для меня так... заманчиво. Хотела ли я этого? Ответ был прост. Да. Хотела. И, как ни странно, это меня не пугало. А должно бы. Так же, как должно было испугать, когда Исайя сказал, что чувствует одержимость мной... но, кажется, я сама начала испытывать нечто подобное.

Меня внезапно охватила ярость при мысли о том, что Святая Мария считает его высокомерным и бессердечным. Что школьный совет доставляет ему столько проблем, даже не представляя, с чем он на самом деле борется. Что ему пришлось взвалить на себя...

Я почувствовала... желание защитить его. Никогда раньше я не испытывала такого ни к кому. Даже к Тобиасу. Тобиас всегда защищал меня, а не наоборот.

Сегодня Исайя открыл мне часть себя – абсолютно обнажённую, когда его боль и гнев вырвались наружу волнами при воспоминаниях о младшем брате. Он доверился мне настолько, что говорил с дядей о таком личном прямо при мне...

И где–то в глубине я тоже хотела что–то ему дать.

Особенно сейчас.

Исайя

Последние пару дней были настоящей пыткой.

После костра в понедельник и всего, что за ним последовало, я мог думать только об одном – как хочу ощутить вкус Джеммы. Каждый сантиметр её кожи. Я хотел растлить её ещё больше. Опуститься на колени в лесную грязь и снова и снова ласкать её языком, пока она не взмолится о пощаде.

Но вместо этого, подобрав её трусики, валявшиеся в нескольких метрах от нас, я проводил её до комнаты, потому что она не переставала смотреть на меня тем взглядом, сама того не осознавая. И если бы мы остались в чаще одни... я бы взял её. Я знал, чем это закончится, а так... нельзя. Ещё рано. Возможно, вообще никогда.

Вернувшись в свою комнату, я плюхнулся на кровать, ожидая сообщения от Кейда о том, не выкинул ли Бэйн чего на костре, и вновь прокручивал её слова: «Пусть это будет только сегодня ночью».

Глубоко внутри я знал – таких ночей будет больше. Не может не быть, верно?

Это было неизбежно, потому что, когда мы вместе, будущее для нас обоих теряло четкие очертания. Страхи и тревоги расплывались, как дым.

По правде говоря, в моём будущем теперь явственно проступали её черты. И перед тем, как сомкнуть веки, всё ещё ощущая её вкус на губах, я твердил себе «нет». Повторял это снова и снова – и вроде бы помогало.

До следующего дня.

Она не избегала моего взгляда, как я ожидал. Не старалась держаться подальше. Наоборот, на уроке рисования, когда она встала, прижимая блокнот к груди, то оглянулась через плечо – и её улыбка, одновременно невинная и смертельно соблазнительная, заставила меня окаменеть на месте.

Если бы Бэйн вчера не пошёл своими кривыми путями... Если бы во время нашего тесного репетиторства, где её нога раз за разом касалась моей (после того как она отчитала меня за заброшенное задание по английскому), у меня был шанс – я бы поцеловал её. И не остановился бы на этом.

И когда я сказал ей, что мне нужно идти из–за Бэйна, я уловил мгновенную перемену в её выражении лица.

Она была разочарована. Едва заметно, но я это увидел.

Она не хотела, чтобы наши занятия закончились. Не хотела, чтобы эти затянувшиеся прикосновения прекращались. Не хотела продолжать избегать разговора о том, что произошло в понедельник, даже если её тоже сковывала робость.

Я делал свою часть работы, переступая черту снова, потому что её слова тихо засели у меня в голове: «Хотя бы на эту одну ночь». Они витали там вместе с предостережениями Бунтарей и моим мрачным будущим, но весь день, глядя на неё и вспоминая как ощущалась её кожа, я чувствовал, как это всё чертовски давит на меня.

Так же, как давило осознание, что она то и дело поднимала глаза, украдкой поглядывая на меня поверх ноутбука.

Завтра вечером у нас не будет занятий. Важная выездная игра с соперниками.

Обычно я люблю выездные матчи – не приходится слишком беспокоиться о Бэйне. Я всегда держу ситуацию под контролем. Но поездка в Темпл означала, что я не увижу, как румянец заливает её щёки, когда наши взгляды встречаются. Не смогу наблюдать, как она покусывает губу, задерживая взгляд на моих губах через этот чёртов стол. Не буду мучиться, переступать ли черту снова или сидеть сложа руки, пытаясь понять, хочет ли она этого тоже.

Она продолжала бросать на меня взгляд каждые несколько минут, и каждый раз, когда я ловил её, внутри всё загоралось. Она печатала яростнее, но вместо того, чтобы слушать голос сожаления в глубине сознания, я не отрывал от неё глаз. Оставались минуты, может, даже секунды, прежде чем я переверну этот стол и отправлю всё к чертям – как вдруг её пальцы замерли, и она резко захлопнула ноутбук.

– Я хочу кое–что тебе показать.

Следующее, что я осознал – она уже стояла передо мной, всё в том же чёртовом школьном платье, и протягивала мне руку. Её ладонь в моей казалась такой хрупкой, будто я недостоин даже прикасаться к ней. Это ощущение привязывало меня к чему–то нереальному, пока мы выходили из библиотеки в коридор.

Меня внезапно пронзило чувство неполноценности: в понедельник, после того как я полностью потерял контроль перед ней и грозился убить отца, она не стала смотреть на меня иначе. Напротив – теперь её взгляд стал пристальнее. Будто она понимала.

Я пытался дать ей шанс передумать, прежде чем опуститься перед ней на колени. Уговаривал вернуться к костру и в школу, но она упрямо рвалась остаться со мной, доказывая, что не боится и не осуждает меня. Это многое говорило о ней. По–настоящему многое. И, возможно, именно поэтому последние два дня мне удавалось держать себя в руках. Где–то в глубине души я, наверное, понимал: когда придёт время, отпустить её будет невыносимо трудно. Потому что в конце концов мне придётся это сделать. Что бы ни случилось.

– Куда мы идём? – Спросил я, поравнявшись с ней, но всё ещё позволяя вести себя в нужном ей направлении. Двери библиотеки были закрыты, а в коридоре царила темнота – комендантский час уже наступил.

На её щеках вновь вспыхнул румянец, а губы тронула лёгкая улыбка.

– Увидишь.

Я не стал выказывать скепсиса, продолжая идти рядом. Один раз достал телефон, проверить сообщения, но экран оставался пустым. Значит, сегодня Бэйн не строил козней. Даже Джек не писал – вчера мы лишь коротко перекинулись парой фраз, когда я проверял, всё ли в порядке после его побега от нашей матери.

Мысленно отметил позвонить отцу завтра по дороге на игру и выяснить, где, чёрт возьми, он был всё это время. Хотел сделать это ещё в понедельник, после того как оставил Джемму, но понимал: сначала нужно было дождаться, пока ярость полностью уляжется. А по–настоящему мне хотелось врезать ему за то, что оставил Джека одного, без Мэри, в момент маминого приступа.

– Исайя? – Её сладкий голос вернул меня к реальности. – Ты в порядке?

Её большие, словно у лани, глаза ударили прямо в душу, когда она взглянула на наши сплетённые пальцы. Я резко отпустил её руку, прижимая свою пульсирующую ладонь к телу.